Беседы палача и сильги

– Так не лучше ли терпеть бессонницу и кошмары, госпожа Анутта?

Смерив меня долгим усталым взглядом, показавшим, что зрение медленно возвращается к ней, сильга пообещала, опуская дрожащие ладони на стол и ведя пальцами по выступающим древесным узорам:

– Мы поговорим, палач… мы поговорим… но не сегодня…

***

После быстрого ужина я оставил сильгу заботам пришедшей Хризары, а сам, перед тем как позволить себе погрузиться в горячую ванну, сначала решил наведаться в конюшню, не забыв прихватить с собой три крупных ломтя круто посоленного хлеба и столько же желтых спелых яблок.

Убедившись, что мальчишка помощник конюха хорошо сделал свое дело, как положено обиходив лошадей, наградил его парой медяков и, добавив еще один, послал за кружкой эля. Обычно много хмельного я не употребляю, но сегодня… сегодня можно. Скормив лошадям угощение, я взялся за щетку и неспешно принялся за, пожалуй, лишнюю, но так нравящуюся лошадям чистку. Я знал, что на чурбане у поленницы меня дожидается старый Маквор, что уж точно не забыл прихватить туда еще один кувшин эля.

Слишком мало она рассказала. Я толком и не понял ничего. Но… вроде как и не об этом я собирался спросить. Что-то туманное и цепкое засело у меня в голове, терзая разум, но никак не желая обретать отчетливые формы.

Видимо, я забыл про щетку, и лошадь недовольно фыркнула, мягко ткнув меня в плечо. Мол, раз начал – продолжай. Я продолжил чистку, медленно продвигаясь сверху вниз.

Что тревожит меня?

Пережитое?

Нет… пусть я и испуган, но в жизни мне не раз приходилось сталкиваться с куда большей опасностью. Это не страх. Да и взбудораженность мне не в новинку. Все привычно. Еще немного эля, немного спокойной беседы, тихий чуткий сон до рассвета, и от волнения не останется и следа.

Тогда что тревожит меня?

Что?

Продолжая равномерно работать щеткой, я прикрыл глаза и позволил мыслям свободно течь, больше ни о чем себя не спрашивая и просто наблюдая со стороны.

Мы с сильгой распрощались с Нимродом. Он, скользя в грязи, спешно поднимается по тонущей во тьме тропе. Мы же неторопливо входим внутрь, освещая путь трескучими чадными факелами.