Беседы палача и сильги

А сама хижина нижними венцами стояла на грубо отесанных валунах в мой рост, и к ней вела достаточно крутая лестница в семь ступеней.

– Какой приметливый, – брюзгливо проворчал прошедший мимо Нимрод, опять спрятавший голову и свое уродство под капюшоном старого серого плаща. – Земля… земля все забрала себе. Утянула подчистую за три года и забор, и сараи. Следом втянула в себя и валуны. А чего вы хотели от болота? Тут все увязнет и потопнет…

Я невольно бросил взгляд на свои сапоги, переступил, задумчиво взглянул на заполнившиеся водой глубокие отметины следов.

Болото… а ведь когда-то здесь была поросшая прекрасным лесом вершина горы…

Скрючившаяся в седле сильга, что в сумраке пыталась разобраться в своих походных записях, выглядела такой несчастной, что вставший в дверях Нимрод не выдержал:

– К-хм… к-хм… госпожа может войти и обогреться. Я зажгу и масляный светильник.

– Благодарю тебя, Нимрод Стальной Клюв, если мне позволено тебя так называть, – с некой даже церемонностью произнесла Анутта, начиная спешиваться.

– Да чего уж… просто Нимрод. Но войти дозволяю только тебе. Не ему.

Уже спустившаяся с седла, но не убравшая ногу из левого стремени сильга на мгновение замерла и, пожав плечами, опять поднялась на спину недовольно всхрапнувшей лошади.

– Что ж… тогда я останусь здесь. Палач Рург… ты можешь сделать факел? Или зажечь костер?

– Сделаю, – кивнул я, стараясь отвечать немногословно и удержать рвущийся наружу не слишком веселый смешок.

Пройдя несколько шагов, я поднял с земли толстую ветвь с остатками листьев и удивленно хмыкнул, обнаружив, что она тяжела и легка одновременно.

Не ветка, а сгнившая пустышка, вот только набрякшая водой и оттого тяжелая. Попробовав ветку на излом, я сложил хрупнувшие обломки и продолжил поиски.

– Чтоб вас! – не выдержал Нимрод и косматой птицей качнулся у входа в свое гнездо. – Он волок меня на привязи по грязи!

– Да, – согласилась сильга, не отрывая взгляда от едва различимых в сгущающейся темноте страниц раскрытой книги.

– И прямо сейчас я вписываю ошибочные деяния палача Рурга в хроники сестринства Сильгаллы. Палач Рург был ослеплен старой ненавистью к отмеченным Четырьмя Ранами смертникам и потому не услышал твоих слов, Нимрод Ворон. Но разве Светлая Лосса не учит нас прощать?

– Такое не прощается! – рявкнул отшельник и ударил беспалой ладонью по влажной стене хижины. – И я не прощу!

– Я пытался искупить свою вину, – тихо произнес я.