Льдом и мечом

Лава утекает за спину, ветер срывает последние капли, вокруг – красный туман, полчища кровавых туч, рядом – щит Тимориса.

Вдалеке солнечная сфера Милиты.

Не сдержался. Да, теперь они по разные стороны, но вовремя пришла остужающая волна Ударага. А холод сказал: если бы не помощь Милиты, вряд ли бы добрались так далеко.

Возвращение долгов, не более.

Лавовый туман сменяется прозрачным воздухом, Эгорд гасит щиты, от своего Милита избавляется сама, брезгливо стряхивает солнечную пыль, зло косится на Эгорда, мол, без тебя бы справилась.

Летит поодаль.

Драконы летают через лаву спокойно. Наверняка, она зачарованная, своих не ест: вон ледяной – пролетает без вреда.

Все пронизано магией, и демонической, и темноорденской.

Драконы и пешки скоро уступят место их создателям... Вот тогда начнется грустное веселье.

– Куда ни плюнь, везде какая-нить бесятина! – выкрикивает Тиморис. – Слушай, Эгорд, тут на каждом шагу, то есть, лету, по три погибели, но надо бы как-то вздремнуть... Иначе с ума сойду!

– Не боишься? – удивленно спрашивает Эгорд.

– Ну ты ж, если что, разбудишь?

Спят по очереди: Тиморис, Эгорд. Одновременно не решаются – Милите не доверяют, та по-прежнему летит в стороне.

«Не волнуйся, буду в твоем разуме, – успокаивает Удараг. – Разбужу, если почую опасность».

Засыпать в полете необычайно легко, когда делаешь это целенаправленно. Даже приятнее колыбели. Если не видеть, что за кошмар: пещеры, драконы, ловушки, – творится вокруг, то воздух как пеленки, гул ветра усыпляет.

..

Вытряхивает из сна голос. Удараг предупреждает об угрозе? Но голос не в голове, откуда-то извне.

– Просыпайся! Тут такое!

Тиморис трясет за плечи.

Стен больше нет, пустота. Почти пустота – каменный каркас, словно застывшая паутина или пчелиные соты, не только по всей высоте, башни ячеек уходят в глубину, растворяются за горизонтом.

Внутри – драконы, дракончики и яйца.

Взрослые теснятся на каркасах, как летучие мыши, перепархивают с ветки на ветку, порыкивают, наверное, от досады: не развернуть крылья во всю ширь.

Мамаши в гнездах, заслоняют кожаными полотнами молодое поколение. Одни еще в скорлупе, здоровенные овалы разных цветов просвечивают, обнажая тени ящерок, корка местами в трещинках. Другие уже пищат, просят кушать, страшно представить, на сколько кусочков тысячи родителей растащили бы трех людишек, если бы не ментальный запрет Ударага. Дракончики делают первые неуклюжие попытки летать, сбиваются в стайки как бабочки.