Льдом и мечом

Ниже вода распыляется на туман, Эгорд шепчет заклинания, одно улучшает зрение, другое заставляет облака слегка расступиться: выступов вроде бы нет…

Туман позади.

Заново родившийся Тиморис доволен как сытый лягушонок.

– Лететь еще долго? – спрашивает, когда кристаллы сменяются темно-серыми вулканическими наростами.

– Половину, – отвечает Милита, пальцы скользят по клинку лука, фиолетовое пламя затачивает лезвие.

– Ого! А кажется, падаем целую жизнь. Или наоборот – минуту...

Милита переворачивается на спину, руку за голову, вторая крутит лук словно тросточку.

– Нежить смотрит на время трезво. Потому и не влипает в дерьмо.

– Не такая уж и причина, чтобы подыхать.

Тиморис отворачивается, жует припасенный хлеб, запивает вином.

Эгорд выпивает флакончик бодрящего зелья, закрепляет ремни снаряжения.

«Вновь добрались до портала, – сообщает Удараг. – Взяли темного мага в плен, допрашиваем. У него неслабая ментальная защита, значит, есть что скрывать. Надо взломать его разум».

Тиморис пытается справить малую нужду, его нелепо выгнутая фигурка кружит где-то высоко, иногда оглядывается, корчит рожу заговорщика, мол, тихо Эгорд, а то еще дохлая обернется.

Возвращается в звено, довольный до ушей, пихает Эгорда в бок, подмигивает, тайный план удался.

– Штаны завяжи, – без оглядки усмехается Милита.

Тиморис вздрагивает, глаза навыкат, руки ныряют вниз.

Стены по-прежнему в темно-серых пористых пучках, переходят в нахлесты протяжных языков, словно что-то текло и застыло.

Ниже – еще водопад, тоже по всей окружности.

Красивый, красный... Из лавы.

– Мать бесячья!

Тиморис шустро гребет ногами, будто хочет убежать по воздуху вверх.

Эгорд в очередной раз прячет его и себя в свет.

Милита падает вниз головой, похожа на ажурный наконечник стрелы. Лицо прорезают черные морщины – уцелеет, все-таки нежить, даже аппетит не пропадет, продолжит насмехаться над Тиморисом... Но от одежды и кожи вряд ли что-то останется, будет как полуразложившийся зомби.

Эгорд не хочет помогать, сейчас она узнает, каково это – лишаться плоти.

Лицо бывшей сестренки еще свирепее. Глаза наливаются могильной чернотой, готова принять любые раны, лишь бы добраться до убийцы Витора. Полет ускоряется, силуэт обрастает фиолетовой энергией.

Ныряют в лаву.

Шар обтекают алые и оранжевые потоки, гуща хлюпает, кипит. Эгорд стискивает зубы от высокого звука – чудовищный жар съедает щит, пленка истончается, жгут ручьи пота...