Льдом и мечом

Удараг впереди, щупальца оплетают сферу, тянет легко и быстро, как пустую скорлупу. Следом плывут саффлы.

– А эта штука выдержит? – опасливо спрашивает Тиморис.

Руки Эгорда приподняты, ладони сияют.

– Не бойся, я не забываю подпитывать.

– Какая-то она тонкая.

– Чтобы проходил воздух.

Тиморис глядит на Эгорда, словно тот осел и вдруг заговорил по-человечьи.

– А откуда в воде воздух?

– Ну ты же еще не задохнулся, – усмехается Эгорд. – Я сделал самый слабый щит, под мелкоскопом как сетка. Кусочки воды не пролезают, а воздушные летят свободно.

– Какой умный, однако, а с виду не скажешь, вон как мечом машешься!

Пузырьки облепляют сферу как мох, прозрачные жемчужины воздуха громоздятся слоем толщиной с увесистую книгу, с мелодичным звоном множатся, растут, вихрями уносятся ввысь.

Россыпи пузырей не мешают любоваться дном. Рельеф удивляет формами и расцветками. Если хочется увидеть кашу из всего на свете: гор, равнин, холмов, каньонов, зарослей, – добро пожаловать на дно.

Розовые бутоны грибов, водоросли, похожие на приплюснутых червей, колонна вертикальных столбиков разной высоты из чего-то красного и каменистого, сталагмиты с винтовой нарезкой и колониями хищных сияющих жгутиков... Чего только нет!

Рядом извиваются в подводном полете саффлы, грузных жертв магического эксперимента не узнать: гибкость, скорость, синяя кожа в воде переливается серебристыми огоньками. Ротовые щупальца сомкнуты в подобие клюва, веера и шипы сложены, а щупальца спины закрывают неуклюжие ноги в длинный острый кокон, тот гнется как хвост, саффлы похожи на идеально обтекаемых рыбин.

Вокруг спиралями кружат верные младшие спутники. Медузы, лентообразные змеи, кальмары, – как живые щиты.

Над головами преломляется небо. На его белом фоне течение видится узорчатыми линиями, как зимой на стекле. Иногда пролетают тени, сердце тревожно замирает, нельзя понять, кто – мелькающая близко над водой стрекоза, летящая поверх деревьев птица или парящий в облаках дракон.

Ночью сфера горит ярче, пятна света в черно-синей воде видятся в мельчайших черточках.

Тиморис дрыхнет, медленно качается в воздухе, свернувшись как в утробе.

Саффлы плывут сверху, как потолок.

«Чтобы драконы не увидели свет», – объясняет Удараг, без устали тянет пузырящийся шар.

Эгорд глотает бодрящее зелье.

– Думаю, все равно заметно. В такой тьме даже светлячок виден на горизонте, а уж драконы наверняка видят в темноте превосходно.