Льдом и мечом

Вилы, косы и прочий металл кружатся в костяных руках, битва похожа на массовую агонию, отброшенные скелеты вновь швыряют себя в лес щупалец, разломанные продолжают «жить» – ноги топчут, черепа катятся и вгрызаются в синюю кожу, хребты ползут змеями, пробуют сбивать, душить...

Но саффлы теснят числом, удары осознанные и точные, плотная синяя стена движется едино, щупальцам ничего не стоит скрутить скелет, разорвать. Кроме того, на спинах, меж вееров и шипов, и в складках на ногах живут мелкие твари: крабы, зубастые рыбы, мурены, морские ежи и другие, но – боевые формы.

– ...как продраться через такую ораву? – завершает фразу Тиморис. – Подождем, пока друг друга перебьют?

Эгорд вынимает меч.

– Скелеты долго не продержатся. Надо убить архимага, уверен, саффлы ослабнут.

Архимага легко найти в толпе, высокие рога качаются как дерево в сильный ветер, по скелетам бьют черные лучи.

– Но его охраняют саффлы! – кричит Тиморис.

Эгорд идет к скале.

– Надо спешить. Пока скелеты еще могут отвлекать основную часть саффлов.

Метает в архимага ледяное копье, его разбивает черный луч. Вызов брошен и принят, архимаг поворачивает полоски глаз на Эгорда.

Воин-маг бежит вверх по склону, под ногами хрустит мох, сгоревшие доски, обрубки щупалец, кости...

Тиморис на бегу подхватывает с земли пару серпов, те садятся за пояс, в руках появляется коса.

Скелеты и саффлы дерутся по флангам, словно два протяжных чана с кипящей кашей из костей и скользкой синей плоти, воздух мнется от хлюпанья, когда металл погружается в мясо. Между двумя битвами – архимаг в окружении Ударага и нескольких десятков саффлов спускается по тропе.

Склизкие корни вокруг ртов начинают знакомый танец, Эгорд чувствует дуновение ужаса, мозг будто без кожи и черепа на зимнем ветру, гвардия архимага завывает гипнотическую песню.

Эгорд прорывает страх криком заклинания, тропу застилает белая ледяная пленка. Саффлы поскальзываются, грузные тела с треском падают, съезжают как сани, головы бьются о камни. Эгорд и Тиморис режут проносящихся монстров, прыгают в сторону, когда тело скользит прямо на них. Саффлы сваливаются к подножью, в останки дома старосты.

На тропе лишь архимаг, ступни парят над блестящей скользкой гладью, черная ткань одежды сверкает узорами, из глаз огонь.