Белое пламя дракона

Слуги побаивались отправляться в пыльные проходы, веками не знавшие света, предпочитая держаться своей части замка, уже обжитой, светлой и чистой.

Камердинер вел их по челядинским помещениям, мимо кухонного блока, кладовых и спален. Тобиус бывал там не раз, наведываясь в царство мэтра Шовиньоля и охотясь за мелкой замковой нечистью. Они остановились у забаррикадированной двери, которую сторожили двое крепких слуг. В сторонке одна служанка утешала другую, чье покрасневшее и распухшее лицо блестело от слез.

— Расчистить проход, — приказал Бейерон.

Вооружившись жезлом, в приоткрывшуюся дверь вошел один только Тобиус. Он осмотрелся в свете одинокого мотылька и краем уха слушал голос камердинера.

— Одна из старых кладовых, только-только распечатали, приказали Хэмосу начать разбор содержимого, а когда он приступил, случилось что случилось. По счастью с ним была его сестра, от которой мы узнали о происшедшем.

— Это она вся в слезах, бедняжка? — спросила Хлоя.

— Она, миледи.

Среди куч забытой кем-то ветоши, среди пыльных полок, заставленных не менее пыльными кувшинами, у дальней стены кладовки стоял массивный деревянный сундук, окованный железными полосками и запертый на тяжелый навесной замок. Тобиус остановился в дюжине шагов от него, осмотрел Истинным Зрением и ничего особенного не заметил. Сундук как сундук, старый, пыльный, никому не нужный.

— Эмма, беги в башню и принеси все, что потребуется.

— А что потребуется?

— Станица восемьдесят пятая справочника «Коварных притворщиков» Гениатула Льенидаса.

— Помню!

Стальная дева умчалась. Волшебник остался на своем месте, только достал из сумки курительную трубку и сунул ее в рот. Тобиус любил курить, но делал он это не ради удовольствия, которое все-таки получал, а больше оттого, что с трубкой в зубах ему порой лучше думалось.

— Вы уже разобрались?

— Думаю, что да, сир.

Эмма обернулась в мгновение ока и передала учителю небольшой наспех собранный сверток.

— Наполнять этим легкие я бы не посоветовал никому, так что лучше отойдите подальше.

Раскурив трубку, Тобиус стал окуривать сундук, чьи твердые очертания чуть погодя начали плыть, а неколебимая материя на глазах вспучилась и съежилась, как самая настоящая органика.