Левиафан. Темный восход

Она опустилась перед ним на колени и с жутким хрустом ломающихся позвонков склонила голову набок, как иногда делают волки, прислушиваясь.

Затем она протянула к нему руку. Он хотел отстраниться, но тело не слушалось. Воин скосил глаза без век, залитые кровью и слезами, и понял, что мешало ему двигаться – он врос в каменную стену! Витэшна легко коснулась его обнаженной груди мертвенно-ледяным пальцем, черный ноготь с вплавленными в него трупными червями описал круг в районе солнечного сплетения, а потом резким движением чудовище проломило грудную клетку Меджедэджика, почти нежно обхватило его сердце и рывком вытащило на сумрачный свет зачарованной пещеры.

Из груди и рта Меджедэджика хлынула кровь, взгляд затуманился. Последнее, что он увидел перед окончательной смертью – Витэшну, которая медленно, будто смакуя, поедала еще горячее сердце. Его сердце. А из ее живота, в котором больше не было жизни, обильным потоком изливалась алая влага, у самой земли обращавшаяся мелким белым песком.

Ро-ке-рон-тис тщательно разжевывал каждый кусочек и с наслаждением проглатывал его.

Он быстро осваивал новые силы и понял, что если в мире снов вырвать у человека сердце или глаза и съесть их, то вместе с ними будет поглощено маниту жертвы.

Обычно со смертью тела маниту освобождается и отправляется к духам предков на Великий остров, что от начал времен плывет над облаками. Но лишь если соблюден погребальный обряд и тело уложено на деревянный помост, установленный на шестах над землей. А уничтожить маниту – значит стереть саму суть человека из ткани мироздания.

Восстановить ее уже невозможно. В племенах ходинонхсони не было легенд, которые описывали бы, какое существо в силах сотворить подобное.

Неожиданно Ро-ке-рон-тис поперхнулся, ощутив болезненный укол в груди. Потом он стал стремительно терять силы и, не понимая, что происходит, поспешил сбросить оболочку Витэшны. Он замер посреди каменного колодца, созданного в подсознании Меджедэджика его темной волей, волей повелителя кошмаров.

Стены подернулись сетью трещин, свет замерцал. Мир разрушался, потому что его носитель перестал существовать.

Ро-ке-рон-тис стремительно вырвался из угасающей реальности, запоздало осознав произошедшее (и в очередной раз с тех пор, как он стал богом, знание пришло к нему само собой, без каких-либо усилий). Он стоял над бездыханным телом Меджедэджика в его родовой овачире. А рядом с молодым воином на ложе из шкур лежала Витэшна, девушка уже остывала.