Левиафан. Темный восход

Их были сотни, тысячи этих страшных масок! И он побежал, впервые в жизни обуянный животным страхом, который невозможно контролировать. Лишь раз воин обернулся, чтобы узреть, как за ним по пятам гонится его мертвая возлюбленная.

За ее спиной развевались огромные черные крылья, а глаза, полные мрака, манили и завораживали. Витэшна была обнажена, из каждой поры на ее теле сыпался песок, мелкий белый песок. Воин не мог вынести столь чудовищного зрелища и отвернулся, побежав еще быстрее.

Сколько он бежал по каменным туннелям? Час, зиму, тысячу зим? Он задыхался, он истекал потом и кровью от многочисленных порезов, что наносили острые камни, сквозь которые ему приходилось протискиваться.

Но каждый раз он находил в себе силы, чтобы продолжать чудовищную гонку.

Но, как говорил племенной шаман, ничто не вечно в мире земном. Меджедэджик замедлил бег, а потом и вовсе перешел на торопливый шаг, что становился медленнее с каждым мгновением. Каждый мускул кричал в агонии, жажда скрутила горло, безумие свернуло разум.

Он ничего не понимал, знал только, что нужно уходить, как можно дальше.

Но за очередным поворотом его встретил влажный монолит стены. Он развернулся и уперся в другую каменную стену. С ужасом воин понял, что оказался заперт в глубоком каменном колодце. Он задрал голову вверх, но холодные безмолвные стены уходили в непроглядную тьму, не оставляя надежды.

Он закричал, но не услышал своего голоса. Он ударил кулаком в стену и с удивлением уставился на разбитую в кровь руку, не почувствовав боли.

И это сломало его. Меджедэджик привалился спиной к холодному камню и медленно сполз по нему вниз, закрыв глаза. Он приготовился умереть. В одиночестве и безумии. В этом кошмаре, что был рожден чьим-то черным колдовством.

– Нет, – прошептал мерзкий голос в самое ухо воина. А мерзким он был потому, что принадлежал его возлюбленной Витэшне, но это был безжизненный, мертвый голос. Голос человека без маниту.

– Нет, – повторил он в другое ухо. – Ты умрешь так, как пожелаю я.

И перед смертью будешь видеть то, что я захочу тебе показать. Будешь слышать то, что я прикажу тебе слушать.

Воин зажмурился изо всех сил, чтобы не смотреть, но внезапно что-то схватило его за веки и сдернуло их с глаз, точно покрывало. Он ощутил передаваемую боль и услышал собственный крик, беснующийся во влажном воздухе черного каменного колодца.

Перед ним стояла Витэшна. С бездонными черными глазами и вороньими крыльями за спиной.