Левиафан. Темный восход

В форме чистой энергии он вышел из пирамиды под яркий солнечный свет и обнаружил у входа дары – пищу, кувшины с вином, костяные и металлические амулеты. Многие из даров пожухли от времени, некоторые обратились прахом. Оказалось, что он провел в пирамиде 16 лет, и его возвращение окончательно убедило местные племена в божественном происхождении «человека с севера».

Тот некоторое время жил в Типерсисе, но решил вернуться в Иуну, где познакомился с некоторыми местными богами – их звали Атум, Шу, Сэтх, Исида, Сэшат и великолепный Осирис.

Более остальных Тот сблизился с Осирисом и Сэтхом, а Сэшат… позже молва превратит их в любовников и они действительно хорошо понимали друг друга. Но Сэшат никогда не была смертной, поэтому их близость с Тотом была обречена, и оба понимали это.

В Иуну молодой бог взял себе трех учеников из числа смертных – Имхотепа, Мерит-Птаха и Хеси-Ра. Он обучал их и всех желающих математике, астрономии, лингвистике, биологии и другим наукам. Он раскрывал перед ними тайны Вселенной, объяснял, что есть духи, боги, стихии и как с ними взаимодействовать.

В то священное время наука была магией, а магия без сомнения являлась наукой!

Имхотеп добился великих успехов в изучении математики и космических закономерностей, Мерит-Птах постиг врачевание и суть человеческого тела, а Хеси-Ра сумел овладеть законами гармонии и сакральной геометрией бытия.

– Это глупо, – сказал ему как-то Сэтх. Они плыли в небесной ладье и рассматривали величественный Иуну, простиравшийся под рваной кромкой облаков далеко внизу.

– Они любят тебя, а значит – никогда не станут уважать.

– А тебя, значит, они уважают? – улыбнулась Сешат, которая, что называется, не давала Тота в обиду, защищая его от провокаций старого прохвоста. – Не заблуждайся, брат, они тебя боятся!

– Верно, – неожиданно легко согласится Сэтх. – Боятся. Потому и уважают, ибо знают, что неуважение карается. Осириса они тоже боятся.

– Не так, – вступил в разговор Тот, оторвавшись от созерцания попыток Имхотепа возвести свою первую пирамиду.

– Осириса они боятся не так, как тебя. Его чтут, ибо он их высшая совесть, посмертный судья, владыка мира, в котором им суждено провести гораздо больше времени, чем здесь.

– А ты воплощаешь лишь этот мир, – закончила за него Сэшат, глядя на Сэтха. – Временный. И страх перед тобой тоже временный, как и все здесь. Поэтому они не могут уважать тебя по-настоящему, могут лишь прикрываться благоговением, лишь бы не вызвать твой гнев.