Левиафан. Темный восход

Седой дед, подметавший аллею, проводил его угрюмым взглядом и буркнул вслед что-то среднее между «доброе утро» и «чертовы наркоманы». Карн с ним молча согласился.

Глава 2. Решение принято

Пожалуй, после такой жести не протрезвел бы разве что Веня Ерофеев, и то лишь потому, что все произошедшее он с легкостью объяснил бы квинтэссенцией своего нетривиального внутреннего мира в проекции на жестокую реальность бытия в условиях алкогольного катарсиса, короче – обычной «белкой». Но Карн не был классиком отечественного постмодернизма, более того – об этой самой классике он имел весьма смутное представление, а потому, покинув парк, напоминал стекло – исключительно метафорически, и лишь по части восприятия.

Все произошло слишком быстро, слишком непонятно. Он курил одну за одной, на автомате зашел в круглосуточный ларек на остановке, купил еще сигарет. Его трясло, в висках пастушьими бичами щелкала кровь, смачно сдобренная адреналином. Или норадреналином, тут не разберешь. Карн честно пытался думать, анализировать случившееся, но паззл не складывался.

Взглянув на часы, он неожиданно понял, что с момента, когда мир начал стремительно меняться на Голубом мосту, до той секунды, когда ему вновь удалось увидеть родное светило, прошло не больше пяти минут. Парень невесело хмыкнул, прикидывая, что даже время надругалось над ним, ведь один только путь от моста до парковой аллеи по холму занимал минут двадцать при потном темпе.

Он не помнил, как подошел к дому, как поднялся по лестнице на четвертый этаж (он всегда поднимался по лестнице, инстинктивно ненавидя лифты), как вошел в аскетично обставленную двушку.

Не помнил, как сделал себе кофе, выпил его одним глотком, вышел на балкон, закурил. Вроде пришел в себя и лишь тогда действительно ошалел от произошедшего, хотя понял в лучшем случае десятую часть. Безумные метаморфозы с окружающей действительностью, стремная тварь с арбалетами, мужик в модном плаще Aquascutum, многообразная шипяще-шелестящая мразь в кустах, дед с метлой… Нет, дед не отсюда. То есть наоборот – дед как раз отсюда, из реального мира. А все остальное тогда откуда? Из романов Кэррола? Или скорее Лавкрафта?

Карн обхватил голову руками, сильно, до боли сдавил виски. Не помогло. Он был далеко не глупым человеком, много читал, кое-что видел, а потому не сомневался в том, что это случилось на самом деле. Он просто знал это, но пресловутая инерция мышления, наслоение стереотипов не позволяло поверить.