Костяной Скульптор. Том 2

И вот если бы на месте этого Пакса был кто-то другой: Веск, Лиорат, Сора — да кто угодно, я бы просто отмахнулся от этого и продолжил заниматься своими делами. Ну мало ли куда человек ночью собрался? Может быть, приспичило по делам, а в Подземелье Некроманта зачастую даже сексом следовало заниматься с оружием в руках, так сказать, на всякий пожарный.

Может быть, у него с кем-то свидание на предмет этого самого секса, может быть, он хочет наведаться к бродячему торговцу, сейчас как раз пережидавшему ночь у наших стен, чтобы купить что-то особенное без посторонних глаз.

Да, в конце концов, даже если бы Пакс отправлялся на какое-нибудь сомнительное предприятие, это точно не должно было меня волновать. Он, в отличие от многих других, ни ко мне, ни к моим ребятам не лез, так что и в его жизнь встревать не следовало.

Но так уж устроены мозги, что, раз повесив на человека бирку «подозрительный тип», они уже не успокоятся. Вот и я, сколько себя не убеждал, не смог устоять перед смесью из таких факторов, как подозрительность и скука.

Выскользнуть из палатки было просто. Не прожди я несколько минут, сделал бы это даже раньше Пакса, в конце концов, я ночевал, не снимая доспехов. Надо сказать, тренировки были не зря, мне удавалось отслеживать передвижения моего нежданного ночного визави довольно точно.

Шёл он, и правда, в ту сторону, где, как мне помнилось, расположился бродячий торговец и я уже было хотел махнуть на всё рукой и пойти просто побродить, раз уж выбрался на воздух, когда кое-что привлекло моё внимание.

Прямо по пути нашего с Паксом следования, как раз между ним и, собственно, торговцем, а в том, что он шёл именно туда уже можно было не сомневаться, мой обострённый почти до предела слух опознал несколько человеческих дыханий. Причём эти люди явно не спали, наоборот, вдохи и выдохи были аккуратными и чёткими — так дышат те, кто не хочет, чтобы их обнаружили.

Сосредоточившись уже не на Паксе, а на неожиданной засаде, я смог уловить звук вытаскиваемого из ножен клинка, скрежет кромки щита о камень пола и даже чей-то тихий шёпот: «Он уже близко…»

О как… засада.

Не скажу, что мне было жалко Пакса. Даже не так, мне его было совсем не жалко. Ну, с учётом того, что, как я мог совершенно честно признаться, умри кареглазая у меня на глазах — я бы вряд ли особенно расстроился, это и не удивительно.

А то, что он идёт навстречу своей смерти, пусть и временной, я не сомневался.