Кор-Унтару Долина шести теней

А подобные выкрутасы, сам понимаешь, лежат далеко за гранью дозволенного. Поэтому и всполошились гальты.

— Что они сделают с тобой?

Резко вздёрнутая бровь и ледяной взгляд послужили достаточным ответом.

— Всё это очень странно, — произнёс задумчиво Мад’Леван, поднимаясь и обходя стол. — Особенно твоя разговорчивость. Вчера что-то случилось, да? — он остановился рядом с Шеин, нависнув над ней.

Наёмница тоже поднялась, вынудив его попятиться. Она была выше на каких-то полвершка, но сейчас эта разница, позволяющая ей смотреть сверху вниз, показалась Мад’Левану огромной.

— Изволь заняться доспехом, Верховный. И оставь немного вопросов для гальтов — на тот день, когда будешь пить чай за столом переговоров в Азг-Керуаг.

Федда отступился. Он и так узнал гораздо больше, чем смел надеяться. Кивком показав, что понял и не перечит, Мад’Леван медленно поднял руки раскрытыми ладонями к Шеин и, дождавшись молчаливого согласия, положил ей на плечи.

— Доспех почти весь сохранился. Мне лишь нужно замкнуть основные контуры, чтобы восстановить циркуляцию лады, — коротко пояснил он.

Шеа прикрыла глаза, пережёвывая в себе пустоту. Вчера действительно — случилось. Снова. Вблизи носителей, она совсем теряла голову. Раньше ею двигало желание собрать ошмётки собственной сущности, заполнить пустоту и обрести целостность, но в последнее время она начала испытывать тревогу, если не страх, от понимания, что чем дальше продвигается по намеченному пути, тем меньше остаётся собой.

Шеа сжала кулаки — когти впились в кожу, и холод вытянул мерзкое щупальце вдоль позвоночника. Обратная трансформация прошла не до конца, лишив её ногтей. Что будет следующим? — зубы или, может, глаза? Раз за разом — всё меньше человека, всё больше зверя... Отвергать очевидное стало невозможно: если продолжит накапливать ладу, то превратится в дикую тварь и перестанет быть. Стремление, двигавшее ею последние полвека, оказалось лишь извращённым способом самоубийства.

Сидя в университетской келье в компании Федды, лелеющего ворох надежд и планов, связанных с наёмницей, Шеа думала о том, что сама она давно утратила смысл. Не какой-то там поверхностный, один из многих — а тот самый, что лежал в основе её существования. После признания су-волда в убийстве Алрина и Эвин, словно пелена спала с глаз; цели осыпались прахом, и не находилось сил ставить перед собой новые. Казалось бы, вот он, соразмерный ответ — месть.