Молитва Веривела

Я смотрел на свой меч, на руки, которые дрожали от усталости, и знал: я не должен погибнуть. Я найду способ выжить.

— К повозкам! — вдруг закричал Анарей, указывая на несколько старых телег, которые стояли на дороге. — Переворачивайте их! Укрываемся!

Мы не колебались. Повозки стали нашими стенами. Мы прятались за ними, готовясь к последней схватке. Я занял место в центре, где, как всегда, знал, что смогу держать позицию и оставаться невредимым. Всегда был способ выбрать идеальное место. Всегда.

Но этот раз казался другим.

Мы собрались за повозками, как животные, загнанные в угол. Усталость давила на нас так же сильно, как и осознание неминуемой гибели. Я видел это в глазах каждого из своих товарищей — страх, замешанный на отчаянии. Даже капитан Анарей, всегда гордый и непоколебимый, сейчас выглядел как человек, который готов принять свою участь.

Руки дрожали, сердце стучало, но я не мог позволить себе дрогнуть. Я пытался успокоиться, мысленно повторяя свой единственный девиз: «Найди идеальное место, и ты выживешь».

Всадники не спешили. Они словно играли с нами, наблюдая, как мы карабкаемся за повозки, готовясь к последнему сопротивлению. Было в их движениях что-то хищное, как будто они наслаждались нашей слабостью, нашими страхами. Я слышал, как они перекрикивались, их голоса звучали как зловещие насмешки.

— Они ждут, — шепнул один из солдат рядом со мной. — Хотят нас сломать.

— Пусть ждут, — ответил я, сжимая рукоять меча до побелевших костей. — Они ещё не знают, с кем связались.

Слова мои были смелыми, но в душе я знал, что это лишь иллюзия. У нас не было сил для серьёзного боя. Мы не могли больше бежать, но и сражаться — что толку, если наши руки едва поднимают оружие?

— Веривел, — капитан Анарей вдруг заговорил, его голос был глухим и напряжённым. — Что будем делать, когда они нападут?

Я посмотрел на него и увидел в его глазах то, что раньше казалось немыслимым — сомнение.

— Будем драться, капитан, — сказал я, стараясь придать своему голосу твёрдости, которой сам не чувствовал. — Мы переживали худшие дни. Переживём и этот.

Он кивнул, но было ясно, что мои слова не смогли вселить в него веру. Впрочем, как и во всех остальных.