Наследник рода Шевалье

Впрочем, все, что я успел сделать — это сотворить небольшой барьер перед собой, надеясь, что это поможет избежать летального исхода.

Что ж, мы хорошо бились. Жаль, что все так подходит к концу.

Искры неминуемо приближались. И я увидел, как поток чужой магии объял меня с ног до головы.

И растаял. Или прошел сквозь, не причинив мне ни малейшего вреда.

Пыль осела.

Передо мной на коленях стоял одинокий маг.

— Невозможно… — то ли спросил, то ли утвердил волшебник.

Хотя сейчас он не казался мне великим. Его роба была изодрана в клочья.

На лице виднелись следы сажи и вселенской усталости. Глаза Лазаря потухли, и даже мимолетное удивление не принесло в них ни капли чувств.

Седые спутанные пряди комками спадали на морщинистый лоб. Тело было изрезано ранами, из которых сочилась кровь. Корни все-таки достигли своей цели. Впрочем, как и рыцарский клинок. Бурерожденный был повержен. Физически и морально.

Я оглядел себя с ног до головы.

На моем плаще медленно затухали защитные руны, так похожие на те, что красовались на латном доспехе Теоса.

— Кто бы мог подумать, что у наемника окажется такая занятная вещица? — устало пожаловался я, отряхивая от грязи бесценный плащ.

Впрочем, безуспешно. Если крепкий волшебник сейчас выглядел пустой оболочкой себя, то боюсь представить, что стало со мной.

Я сделал несколько тяжелых шагов, приближаясь к поверженному магу.

— И этому я проиграл? — обреченно простонал Лазарь, уставившись мне в глаза одеревенелым взглядом.

Вступать в перепалку не было смысла.

Впрочем, как и добивать мага.

Он сам рухнул ниц на землю от усталости и полученных ран.

Лес погрузился в приятную тишину. Не было вихрей в небе. Не было смертельных переплетений корней. Не было радости и азарта. Лишь разрушение и тишина.

С боку раздался хруст снега, тяжелое хриплое дыхание и скрежет металла. Я повернулся на звук.

Теосу досталось. Не так. Его знатно отхреначило по самый рыцарский кодекс. Он медленно брел, то и дело спотыкаясь и опираясь на меч, словно трость.

Шлем исчез. Доспех был искорежен.

Всюду зияли дыры, под которыми виднелись раны от стихийной магии. Его грудь тяжело вздымалась, а рот жадно вдыхал затхлый воздух.

Изможденный воин приблизился ко мне и замер, пытаясь собрать последние силы в кулак. Теперь я мог рассмотреть его.

Рыцарь был молод. Его черные, то ли от сажи то ли от природы волосы, удивительным образом все еще были идеально уложены назад. Такому стайлингу позавидует любой парикмахер. На выбритых висках запеклась кровь.