Наследник рода Шевалье

Воздух развергся ругательствами и проклятиями:

— Трус!

— Предатель!

— Долой! Долой!

— Позор! Позор! Позор! — не остался в стороне я, активно размахивая кулаком в воздухе. — Писклю на мыло!

— Писклю на мыло! — как-то уж слишком азартно поддержал меня Андрей.

Мстислав Алексеевич на этот раз даже не стал вмешиваться.

— Казино не несет ответственность за несостоявшиеся матчи, — бормотал что-то активно под нос Степа. — Любые внесенные средства возврату не подлежат.

Однако никакие выкрики не могли изменить исход матча.

— Передавайте мой низкий поклон отцу, — гордо пропищал Лазарь, уважительно склонив голову.

Закованный в латы боец склонил голову набок. Казалось, что даже он был удивлен подобным исходом.

Не судьба сегодня посмотреть на лютую зарубу. Зато хоть поесть успею.

— Так, — начал мотать головой из стороны в сторону я, дабы поскорее найти какого-нибудь официанта, — а где…?

Однако мои потуги были прерваны на полуслове.

— ТИШИНА! — раздался громогласный, пронзающий душу холодом, приказ.

И я благоразумно замер на месте, полагая, что настоящего громовержца обижать не стоит. Даже желудок перестал урчать, следуя инстинкту самосохранения.

Правда вместо гигантского колосса, небесного исполина, крылатого повелителя в этот продажный матч вмешалась… хрупкая девушка с лазурными волосами.

Она появилась прямо из ниоткуда, обдав всех присутствующих волной холода. У меня даже начали замерзать пальцы.

— Пиво замерзло, — могильным тоном пожаловался сосед, чью кружку я недавно случайно опрокинул.

Смелость и пьяность идут рука об руку. Впрочем, как и невезение.

Внимание остального же зала захватила девушка.

Стройная молодая волшебница источала ощутимую морозную ауру. Ее длинные, струящиеся бирюзовые волосы волнами ниспадали на плечи, мерцая изящным ледяным блеском, словно сотканные из самого снега.

Бледная кожа, казалось, могла принадлежать фарфоровой кукле, но не живому человеку. Серые бесчувственные глаза противоречили тону сказанного, словно отражая не злость, а вселенскую усталость.

Лишь тонкие белые брови были слегка приподняты, а едва заметно потрескавшиеся губы плотно сжаты.

Легкое платье из мягкой серебристой ткани было украшено замысловатыми узорами, напоминающими беспрерывно тающие снежинки.

Ее голову украшал переливающийся иссера-серебристый обруч, удерживающий несколько прядей ее бирюзовых волос. Из бижутерии на барышне были лишь серьги, острые, как крошечные сосульки.