Лила Изуба: Голодные призраки

***

Тень передвинул по шахматной доске ладью на три клетки вперед, прикрывая своего короля от угрозы. Тяжелая фигурка бесшумно заслонила своего владыку, принимая на себя предназначенный ему удар.

Опустевшее поле матово блестело в тусклом свете.

Они играли в тесной каморке, пыльной и затхлой, заваленной книгами, наполненной запахом тлена бумаги и древесины.

Большинство фигурок, вырезанных из зеленого и красного мрамора, с белым рисунком прожилок, аккуратно стояли рядом с доской, на очищенном от пыли пятачке.

Словно безмолвные зрители, они наблюдали за сражением.

Игроки берегли фигурки и доску. Их объединяла вместе только доска, с её цветными клетками, зелеными и красными полями, с черным кантом по краям. В слабом свете казалось, что игровое поле доски обрывается в пустоту.

Никогда они не играли две партии подряд.

Тень начал развивать атаку на короля противника, между делом пытаясь дотянуть единственную оставшуюся у него пешку до края поля и возродить из неё ферзя.

Ферзь, стоявший тут же, рядом с полем, с философским спокойствием наблюдал за его попыткой.

Тень достиг в искусстве шахматной игры больших высот. Он играл с детства, играл сразу хорошо, вдумчиво, побеждая гораздо более опытных противников. Попав сюда, он отшлифовал свое искусство до совершенства.

Он мог бы писать книги по обучению искусству шахмат, о клеточной стратегии и тактике, об обманных маневрах и отвлекающих ударах, о поэзии правильных клеток и лаконичных до абсолюта тяжелых фигурок.

Но никогда и ни разу он не смог выиграть у Ободранного.

Здесь, в вечном тлене, в царстве бумажного распада и гниения, среди завалившихся стеллажей, чьи полки высохли настолько, что весили меньше его шахматных фигурок, лишь один Ободранный был его партнером по игре.

Он не был ни единственным обитателем здешнего мира, ни другом Тени. Более того, он был его давним врагом. Впрочем, та вражда, прежняя, давно уже сошла на нет. Со временем пришла вражда другая.

Время, словно в насмешку, вновь развело их по разные стороны. В первой своей вражде они убили один другого. Враждовать сейчас, будучи мертвыми, им в полной мере уже не удавалось. Уничтожить друг друга они все равно не могли.

Раньше Тень считал себя диалектиком. Ободранного он не любил. Он был готов с ним воевать, но как воевать с мертвым, будучи сам мертвым, не имел понятия. В диалектике вопрос бытия и небытия однозначен.