Гиперион восхождение

— Спасибо за оказанную честь, я не подведу! — с почтением поклонился, принимая удостоверение. Я чувствовал, как в моей душе растет гордость. Я был теперь уже не просто глава дома Лисовских, а стал агентом ведомства Куси, хотя с моей репутацией падать ниже уже просто некуда, а здесь хоть какие-то бонусы и, возможно, даже зарплата, но пока про это почему-то тишина, ну да ладно, имея такую ксиву передо мной тут же откроются многие ранее закрытые двери и со временем появятся все необходимые связи.

— Опозоришь честь мундира и этой ксивы — сожгу на месте, — вкрадчиво добавил Виктор.

Я тут же сглотнул и закивал, как минский болванчик. Я понимал, что Виктор не шутит. Он был мощным и влиятельным человеком, и он явно не прощал ошибок.

— А теперь иди и докажи, что я не ошибся, — рыкнул он напоследок, выставив нас из кабинета.

Я пошел за ликвидатором, и я чувствовал, как во мне растет страх и неуверенность. Я был агентом Куси, и я должен был доказать, что я достоин этой чести.

— Не волнуйся, — сказал ликвидатор, заметив мою реакцию. — Ты справишься.

— Надеюсь, — ответил я.

Мы вышли из кабинета Виктора, и я почувствовал, как на меня падает вся тяжесть ответственности. Что ж, взрослая жизнь она такая, но к ответственности мне не привыкать. Да и что они мне сделают? Опять посадят? Попытаются убить? Так что нечего бояться! И вообще, страх — это малая смерть, а я не хочу умирать! Пусть даже и так. Поэтому.

Глава 8

И дым отечества так сладок...

***

Дым от сигареты Ликвидатора висел в воздухе, плотный и тяжелый, как туман над кладбищем. Он клубился, заволакивая его фигуру в мрачную пелену. Её тень, вытянувшаяся от единственного тусклого источника света, ползла по стенам, отбрасывая зловещие узоры по штукатурке, словно сама смерть игралась с тенями. Ликвидатор, угрюмый, как гробовая тишина, вдыхал дым глубоко, с наслаждением, как будто он не просто курил, а впитывал в себя всю горечь и безысходность этого мира.

Я стоял в тени, прислонившись к столу со ржавыми ножками. На нем, как насмешка судьбы, стоял пустой стакан, блестящий в полумраке, словно говоривший, что «стакан» не полон наполовину, а полностью пуст. Мой взгляд, будто приклеенный, притягивали кольца дыма, которые плавали в воздухе, то рассыпаясь в тысячи искр, то кружась, будто в каком-то мрачном танце.