Гиперион восхождение

— Не переживай, ты будешь самым стильным парнем во всем Данциге! Другие в двадцать восьмом отделе и не работают... — её звонкий смех распугал всех детей вокруг.

Сам же магазин выглядел очень старым и, возможно, застал время Ганзейской лиги или прусского господства. Выполненный в строго армейском стиле из красного кирпича, он выделялся на фоне всех прочих новостроек и безвкусных магазинов, словно остров старой Европы в море современности.

Над входом висела ржавая вывеска с названием «Модная одежка», которую давно не красили, но на ней еще можно было разглядеть золотые буквы, потемневшие от времени.

Дверь была тяжелая, деревянная, с потертыми медными ручками, и скрипела, когда Вика отворила её.

Внутри было темно и сыро. Стены были обшиты темным деревом, и на них висели потемневшие от времени картины с изображением голых женщин. Воздух пропитался запахом старой кожи, полироли и чего-то еще, непонятного, но неприятного.

За прилавком сидел старик с потухшими глазами и седой бородой. Он смотрел на нас с нескрываемым недоверием, словно мы пришли что-то украсть.

Видимо, мой вид вызывал у него ещё больше вопросов, и посему он не отрывал взгляда от моей скромной фигуры.

— Чем могу служить? — проворчал он, и его голос прозвучал как скрипучая дверь.

Вика шагнула вперед и, улыбнувшись в ответ на его недоверчивый взгляд, сказала:

— Мы ищем шинель. Старую, поколения М, тёмную, в тон его глаз, может быть, даже с каким-нибудь узором.

Старик не ответил, только смотрел на неё с нескрываемым подозрением. Его взгляд был тяжелым, и в нём не было ни тепла, ни радости.

Вика не сдавалась, ее улыбка не сходила с лица, но я заметил, как её рука непроизвольно сжала ручку сумки, где лежало удостоверение ликвидатора.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и вспомнил все страшные истории, которые рассказывали о старых магазинах и их странных владельцах. В воздухе висел запах сырости и пыли, и он казался пропитанным какой-то неприятной тайной. Стены магазина были обшиты темным деревом, и на них висели потемневшие от времени картины с изображением женщин в провокационных позах.

Они смотрели на нас с немым укором, словно знали что-то такое, чего мы не знали.

— Не думаю, что у меня есть то, что вам нужно, — сказал он. Но в его голосе уже не было той грубости. Его речь была медленной, словно каждый звук выходил с большим усилием.

— Но у вас большой магазин, — настаивала Вика, — в нём много старых вещей. Нам нужна шинель, которая выглядит так, будто её носят уже сто лет.