Гиперион восхождение

Ну а если не получится, то это всё равно дорога в один конец, так что какая здесь разница?

Щелчок. Негромкий, почти незаметный звук, но в этот момент он прозвучал как взрыв. Ощущение, словно тысячи иголок впились в мою кожу, затем огненная волна прошла по рукам, охватывая их пламенем. Не боль, а жгучее ощущение энергии, жизненной силы, пронизывающей каждую клеточку моего существа. Я вскинул руки, охваченные пламенем, и впервые за много дней почувствовал в себе силу.

В этот момент я уже не пленник!

Заключённые в ужасе отпрянули от меня, когда я стремительно двигался к выходу.

Стража, стоящая на противоположной стороне коридора, пыталась запереть меня, но пламя, окружающее меня, создавало невидимый барьер, отталкивая их от меня. Их лицо перекосилось от страха, их глаза бегали от огня к огню, их руки дрожали.

Я подошел к массивным дверям темницы и в этот момент понял, что их уже не существует.

Чёртовы шахты остались позади. Я свободен. Но свобода — не цель. Она только начало.

Я вдохнул глубоко, и в этот момент в моей душе зародился новый огонь. Не огонь отчаяния, а огонь гнева, огонь мести. Государство пошло против меня. Теперь же я пошел против него. Я вскинул руки, охваченные пламенем, к небу и закричал во все горло: «Я свободен!»

— Ты никуда не уйдёшь, — слышу знакомый голос девушки рыцаря.

— Ты всё же определилась? — я лишь усмехнулся, продолжая идти к ней. В моих глазах отражался огонь, а руки были еще теплыми от недавнего пламени.

— Не двигайся... — её голос, кажется, дрогнул, но продолжал идти, напоминая о неизбежности. Миг — и холодный металл клинка упирается в моё горло. Я чувствую его остроту, но не испытываю страха. Я знаю, что он не убьёт меня.

— Ты думаешь, что это сработает? — я спросил, не отрывая взгляда от ее лица.

Она не ответила, только еще сильнее вдавила клинок в мою шею. Но это было бесполезно. Я просто касаюсь клинка руками, и он в течение пары секунд превращается в раскалённую лужу металла. Я не удивлён, но и не радуюсь. Это просто еще один шаг на пути к моей свободе. Она только ойкнула, когда ее клинок растаял. Я вижу, как страх пробегает по ее лицу, и мне становится жалко ее.