Гиперион восхождение

И похоже, что она не из тех, кто обижается на шутки. Но её любопытство, по всей видимости, было неистребимым, как и такая понятная мне жажда знаний.

— А что, всё уже готово? — Она подошла ближе, её взгляд был проникновенным, словно она хотела прочитать все его мысли.

Крид усмехнулся, протягивая ей сигарету.

— Почти. Есть еще один важный элемент. И он не из этого мира.

Девушка взяла сигарету, но не прикурила. Она смотрела на него, пытаясь угадать, что же еще нужно Криду для этого его «бессмертия». Она всегда знала, что он делает что-то необыкновенное, что-то великое.

— И что же это за элемент? — спросила она, её глаза сияли от интереса и скрытого волнения.

— Ты, — коротко ответил Крид, улыбаясь и подымая брови. В его глазах было что-то такое, что заставило девушку сжаться от неуверенности.

— Я? — Её голос звучал неуверенно. Она не понимала, как она может быть элементом «бессмертия». Она же просто богиня, хоть и не самая могущественная.

— Да, ты. Твоя душа, — Крид взглянул на нее более внимательно, и девушке послышался нежный шепот ветра, проникающий в её душу. Он не был груб, он не пытался её заставить. Он просто говорил.

— Но как? — Она задумалась. Всегда считала, что ее душа — это только ее личное достояние. Ее внутренний мир, ее мысли, ее чувства. Она не могла понять, как ее душа может быть элементом «бессмертия».

— Это долгий рассказ. Но если ты хочешь узнать больше, у тебя будет достаточно времени. В этом мире, в этой реальности ты уже не богиня, ты — девушка, которую зовут Ники.

— А что, если я не хочу? — Девушка спросила, не отводя взгляда. Она чувствовала, что её жизнь перевернулась с ног на голову. Ей предстояло учиться жить среди людей, учиться жить в этом мире, который казался ей чужим и незнакомым.

— Тогда ты вернёшься на пустой и разорённый лично мной Олимп. И твой мир останется таким же, каким был всегда. Но я тебе не советую выбирать именно это. — Крид посмотрел на нее, его глаза сверкают от неизвестных ей эмоций.

— И что ты предлагаешь? — Девушка задумалась, ей не хотелось возвращаться на Олип. Там была скука, рутина, вечные споры. Она хотела чего-то нового, чего-то неизвестного.

— Я предлагаю тебе жизнь. Не божественную, а человеческую.