Кинопольский волк

Волосы растягивает, поэтому лучше, чтобы они не отрастали длиннее, чем у тебя или у Копи. И ещё питаться надо очень осторожно, смотреть, что в рот суёшь и с какими приправами, потому что перевариваем мы быстро, и чуть какая аллергия — сразу сыпь и красные глаза. И, главное, осторожней. Когда ты волк, то крышу может сорвать так, что унесёт и больше не вернётся.

Лакс сделал последний круг и побежал к лесу вслед за Копи. Волчье тело слушалось его ещё лучше, чем ночью, он даже наловчился переходить на галоп и просто перелетать над колючими жёлтыми травами.

Лучевский посмотрел ему вслед, махнул рукой, собрал в отдельные кучки одежду Лакса и Копи, стянул майку и тоже перекинулся, превратившись в длинного взъерошенного переярка. Окрас у него был скорее серо-рыжий, ближе к южным лесостепным разновидностям.

Лакс бросил на него короткий взгляд и побежал через заброшенное кладбище. Тонкий аромат от следов Копи указывал направление даже лучше, чем он мог бы увидеть глазами.

Зрение тоже изменилось, приспосабливаясь к новым глазам. Сначала казалось, что он бежит по речному дну — чёрная вода над головой и жёлтый ил, окрасивший всё вокруг в тона цвета золота. Но этот ил только добавлял чёткости. И лес, и тени деревьев, и темнеющее небо были теперь словно вычерчены чёрной тушью, а сумрачный воздух казался таким прозрачным, что он, казалось, мог разглядеть каждый кустик под сводами леса.

Могильных плит было намного больше, чем он успел разглядеть со стороны дома. Кладбище продолжалось и там, дальше. Сосны оплетали серые плиты корнями, похожими на щупальца гигантских спрутов. Лес был незнаком и на нём лежал едва уловимый оттенок города, его серых домов и сырых вечерних туманов.

Копи была где-то здесь, но следовать за ней было труднее — лапы с трудом пробирались через развалины, а в нос заползали всё новые и новые посторонние запахи.

Лакс прислушивался к нему, пробираясь всё дальше. Лес густел, а солнце таяло, по ногам уже веяло прохладным ночным ветерком. След Копи вёл в густые кусты, для человека почти непроходимые, и Лакс невольно задержался, прежде чем в них нырнуть.