Кинопольский волк

Когда Гейзенберг и фон Браун узнали о работах Тесла…

— Эй, юные лингвисты, — не выдержала Копи, — Ответьте, раз такие умные, на простой вопрос: что такое аорист?

— Это тот, кто играет на аоре, — не колеблясь ни секунды отозвался Лучевский.

— На какой такой аоре?

— Инструмент такой. Наверное, древний греческий. На флейте — флейтист, на арфе — арфист, а на аоре — аорист. И все синхронно!

— Это форма глагола.

— Где форма глагола?

— Аорист — это такая форма глагола. Была в древнерусском языке, например.

— А как же аор?

— Не было никакого аора!

— Ну вот, — Лучевский развёл руками, — аора не было, а вопросы про него задают. Что за жизнь…

Лакс всё больше погружался в дремоту. Бессонная ночь была для него обычным делом — особенно если выпадало много домашних заданий и он откладывал их на следующий час, пока не наступал третий час ночи.

За затёмнёнными окнами машины мелькали дома спальных районов, и их мельтешение убаюкивало, словно колыбельная. Голова тяжелела и клонилась на бок, а перед глазами плыли разноцветные пятна.

Потом Лакс увидел сырой лес с небольшим оврагом, где белели пятна болотной травы, а на другой стороне деревья заканчивались и слышался мягкий шум моря.

Лакс падает на четвереньки и бежит, приподняв хвост. Он чувствует, как в загривке поднимается что-то колючее, тяжёлое, жаркое, похожее на густую чёрную тучу, которая поднимается вверх по позвоночному столбу и заполняет череп. В голове потрескивают молнии, а лоб продолжает размышлять: как же я вернусь в таком виде на биостанцию?

***

Асфальтовая дорога сменилась пыльной грунтовкой. Просыпаясь, Лакс успел разглядеть вереницу серых домиков с синими крышами, а потом снова был лес и неожиданная прогалина, в которой стоял большой одинокий дом.

Похоже, он должен был стать двухэтажным, но так и не сумел вырасти. Серые кирпичные стены, крыша из так и не покрашенного железного листа, проволочный забор, который огораживал скорее газон, чем грядки и так и не убранные двухуровневые леса в так и не закопанной яме.