Кинопольский волк

Надо окончательно очистить город от оставшихся черных и жидовско-коммунистической власти. Мы объявляем ей войну. Надо наконец создать истинно Русскую республику, о которой мечтали священномученики Власов и Каминский. Народный сход объявляет вне закона антинародный режим и заявляет о начале люстраций: теперь русским людям наконец можно выместить все обиды!

Не будет пощады тем, кто жалеет о погибшем режиме. Мы сотрём их в пыль и на этой пыли двинемся к новому, европейскому счастью.

Голос за кадром пытался переводить, но быстро устал и ограничился кратким пересказом о свержении действующей власти, убийстве инородцев и необходимости террора против масонов с последующим созданием истинно Русской республики и объявления войны Русской республике ложной. Копи очень захотелось избить этого горе-синхрониста академическим словарём.

Сообщили, что репортаж был подготовлен при поддержке нашего «репортера» Виктора Монрепова. А потом началась реклама.

В комнате между тем висело прежнее безмолвие. Потом сектанты в масках переглянулись и, не сказав ни слова, осторожно, почти на цыпочках вышли.

Она попыталась подняться со стула. Наручники цеплялись за ножку, но если бы удалось её приподнять…

Снаружи послышался топот и какие-то крики, а потом застучали выстрелы.

Волчица старалась не обращать внимания. Надо было выбраться из кресла, а дальше можно было что-нибудь придумать.

Радио умерло. Музыка доиграла и надо было сказать что-то ещё, однако говорить было нечего. Только ровная тишина напоминала, что антенна цела и передатчик работает, но в рубке никого уже нет.

…Копи была на корточках и больше напоминала черепашку с домиком, когда дверь распахнулась.

— Что это она?

Копи видела только кожаные сапоги. Положение было странным. Она попятилась к окнам, пытаясь придумать какой-нибудь ход.

Сапоги шагнули к ней, невидимые руки взялись за спинку. Она уже приготовилась вернуться к зеркало, но тут один из витражей лопнул и рассыпался цветными осколками. В нём появилась чёрная голова в уже знакомой ей маске.