Кинопольский волк

Потом побагровел и выставил руку, указывая в сторону Лакса и Копи.

— Вот они! — заорал он, — Вот они, отродье дьявола! На ловца и зверь бежит! Вперёд! Вперёд! Вперёд! Спустим с них шкуру!

XXV. Варфоломеевский закат

За деревьями тлело уходящее солнце и пляж казался залитым кровью. Лакс выбрался на мелководье, попытался вспомнить, куда спрятал одежду, но не смог. Тяжёлая, боевая ярость поднималась из груди и клубилась под черепом, а глаза налились кровью. Крики сектантов приближались, он слышал их, но даже не смотрел в ту сторону.

Белый корпус возвышался на холме, словно небольшой замок. Из него не доносилось ни звука.

Оборотни побежали наверх. За их спиной лязгнули и задребезжали ворота, а потом послышались крики. Кто-то требовал открыть именем Иисуса и всех покорных ему ангелов, а по-прежнему проникновенный голос Гудзенко торопливо бормотал об экспериментах над заключёнными в подвалах Московского зоопарка.

Снова, уже в третий раз, Лакс поднимался по запасной лестнице. Перепрыгивая через пролом он заметил, что другого входа просто не было: парадная дверь была заколочена.

В коридоре раздевалки было всё так же пусто. Изменился только запах. Пахло жиром и спиртом. На полу перекатывалась пустая бутылка.

Чуть дальше лежал на боку волк со светлой, почти соломенно-жёлтой шерстью. Пасть у него была приоткрыта, а глаза выпучены.

Лакс подбежал к нему и толкнул мордой. Волк не пошевелился. Лакс толкнул его ещё раз. Волк рыкнул и остался лежать, слабо махнув хвостом. Из пасти у него разило. Он был мертвецки пьян.

Лакс взвыл и бросился в комнату.

То, что он увидел, напоминало сцену из ночного кошмара.

Комната была всё такой же, какую он оставил. Только теперь мясо было съедено, стол и пол завалены объедками, а вокруг него валялись, раскинув лапы и запрокинув головы, шестеро волков, в окружении опустошённых бутылок.

Работал телевизор. Ведущая сообщала вечерние новости:

— Ещё одно жестокое убийство потрясло Кинополь. Вчера, около девяти часов вечера, в лесном массиве южной части города было обнаружено тело несовершеннолетней девушки, предположительно четырнадцати лет.