Кинопольский волк

Замерло на самой границе, вздрогнуло — и растаяло в холодном, равнодушно-белом небытии.

Второй удар был уже по мёртвому телу.

XXII. В клетке

Клетку делали специально под оборотня. Высокая и просторная, так, чтобы можно было стоять и ходить как в простом, так и в перекинутом виде. А прутья были вмонтированы прямо в пол, как в милицейском «обезьяннике», причём их явно установили когда здание ещё только строилось. На каждый прут был привязан обтрёпанный красный флажок, от которых нестерпимо пахло сырой тканью.

На другой, «свободной» половине комнаты имелись стул и небольшой стол, за которым никто не сидел. На столе стоял доисторического вида радиоприёмник.

«Карцер для оборотней, — подумал Лакс, — И санаторий для них же. А что — нормально».

Похоже, его строили ещё в советское время. Лакс решил, что в этом нет ничего необычного. Нужно же где-то отдыхать от Волковыйска-16.

Для человека в клетке была небольшая кушетка, списанная из медпункта, а для волка — коврик на полу и собачий лоток с газетами. Ни человек, ни зверь не остались без внимания. Газеты в лотке были сравнительно свежие, но сухие.

Лакс достал мобильный, размышляя, кому позвонить. Наверное, матери, чтобы узнать телефон Апраксина. Экран, однако, был тёмным. Лакс попытался включить и обнаружил, что батарея разряжена.

День обещал быть чудовищно неудачным.

Волченя взял из лотка верхнюю страничку и стал изучать. Газета была белорусская и довольно свежая. Сообщалось о благотворительной акции Церкви Воссоединения в Северных Шабанах. «Они уже и там», — подумал Лакс и вернул газету на место.

Ему всё больше начинало казаться, что Церковь Воссоединения не так уж и опасна и вообще попала в эту историю только потому, что взбаламутила город.

Его беспокоила стая Гамидова. Если они действительно убили старшего Триколича, то у них было намного больше общих дел с Коалицией, чем у всех на свете Церквей.