Кинопольский волк

Автомобиль затормозил в перед двухэтажкой двадцатых или тридцатых годов. Они вышли одновременно. Совсем неподалёку, примерно через два дома, обитал Мантейфель и некоторые другие службы, так что вся обочина была заставлена автомобилями.

— Мантейфель расположен в неудачном месте, — заметил Курбинчик. — Здесь не хватает мест для парковки.

— Не важно. Машина может и здесь постоять.

— Кстати, о кишках. Ты знаешь ещё каких-либо людей, которые могли бы присутствовать на той охоте?

— Могу спросить.

— Мне интересно, был ли там Байдаковский.

— Хорошо, я узнаю.

— Постарайся узнать это прямо сейчас. А я сейчас звоню Апраксину.

Росомаха отошла в сторону. Машины шуршали мимо неё мягко и неслышно, словно извиняясь за неизбежные выхлопные газы. Она подумала, что несмотря на все эти акции, в душе экологическим активистом она так и не стала. Наверное, ей просто нравилось командовать.

По тротуару шли три смуглых южных человека. На груди — значок с флагом Турции, но взгляд хмурый, волчий, какого не встретишь в радушной Анталии. Вот уж к кому окружающая среда агрессивна по-настоящему! А они её словно не замечают. Прут, как танки.

Тот, который шёл левым, прямо на ходу толкнул локтём следователя.

— Поосторожней, — произнёс Курбинчик, прижимая к уху телефон.

Левый остановился, смерил его презрительным взглядом, а потом двинул рукой. Росомаха не успела даже ничего заметить. Просто удар, всхрип, и вот Курбинчик уже на асфальте, запрокинув голову навзничь, а живот — красный от крови. Смуглые обступили его, словно удостоверяясь, до конца ли он умер.

«Сейчас кишки будут есть», — почему-то подумала Росомаха. Но вместо этого раздался звон телефона. Тот, который резал, схватился за карман и достал телефон. Другой, который стоял ближе, повернулся к Росомахе, словно только сейчас её заметил, и попытался пырнуть. Она отпрянула и нож только слабо царапнул кожу. А спустя мгновение она уже бежит прочь, а в спину ей несётся возмущённый голос.