Изгой

— Барин?

— Почеши нос! — рявкнул я в последней надежде активировать способность вербально.

— Зачем?

— Поди прочь, дура! — не выдержал я её овечьего взгляда.

Аглая обиженно фыркнула и с треском захлопнула дверь. Из коридора донеслись шаги и недовольное ворчание девушки:

— Зайди, поди, почеши… Сами позвали, а сами толком ничего не сказали… а дура я… Вдругорядь и заходить не стану, хоть обзовитесь. Поди прочь… Сам поди.

— Тьфу ты, нечистая, — в сердцах сплюнул я, больше оттого, что заразился местными словоформами, и в задумчивости почесал нос.

А по всему, получалось хреновое. Похоже, дары у меня обнулились. Нет, старика-Сарумана я по-прежнему считал проявлением посмертного бреда, но факты отрицать было глупо. Склянку не сдвинул, в небеса не взлетел… Я больше не Альт? Не Интуит?

Получалось, что нет. Понятно, что здесь, в кругу семьи, в собственной спальне мне/Мишеньке мало что могло угрожать. Но раньше ментальный фон был в постоянном движении — я слышал эмоции, чувствовал взгляд.

— Данунах! — воскликнул я, впадая в первую стадию принятия неизбежного.

Мысли вновь начали вращаться вокруг Сарумана. С какого перепугу он, вообще, мне привиделся. Или старик, действительно, был воплощением высшей сущности? Вершителем судеб? Да если и так, почему я о нём раньше не знал? И кто ему дал право распоряжаться моими дарами?

Я нашёл виноватого, хоть в его реальности оставались сомнения, и принялся его обвинять. В смысле материть, костерить, обкладывать трёхэтажными фразами и призывать на его голову мыслимые и немыслимые проклятья.

— Ах ты ж, собака сутулая! Верни всё как было, патлатая тварь! Вот только попадись, старый пень! Я тебе бороду вырву, скотина! И на мочалку пущу!

Я орал, брызгал слюной, сжимал слабенькие кулаки, пока не охрип, и, в конце концов, пришёл к выводу, что горлом ничего не добьюсь. Наступила стадия торга.

— Слышь, старичелло, ты в голову не бери, — сказал я, стараясь говорить дружелюбно, — Погорячился я с твоей бородой, но причина-то уважительная.

Саруман, даже если и слышал, отвечать не спешил. И, судя по всему, возвращать способности тоже не торопился. Чем окончательно вверг меня в пучину депрессии.