Безымянные боги

Такой победой разве можно хвастать?

Неожиданно для Ждана волхв расхохотался, громко и совершенно искренне и смеялся, пока слёзы из глаз не брызнули.

— Верно про тебя Явор сказал, — проронил он отсмеявшись. — Силён, а силой хвастать не любишь. Ну а то, что конницу прикрыл, да товарищей, израненных велел волоком тащить, это как же?

— А там о чём сказывать? — снова удивился Ждан. — Я тащил, так и меня из боя вытащили, не бросили. У нас так не принято…

— Не принято, — задумчиво повторил за отроком волхв. — А я вот, с ходу целый десяток тебе назову командиров, от десятника до воеводы, которые бы раненных бросили, чтобы остальных спасти.

— Так, пусть они и бросают, — не повёл бровью Ждан. — А я так поступать не буду.

— Что так?

— Враги не убьют, так сам себя в могилу сведёшь от стыда, да совести, а заложным [1]становиться… не хочу. Не по-воински это.

— И то верно, — согласился старик. — Только у тех воевод совести не то, что не было, она у них и не гостила никогда.

— Ты прости, отче, — поклонился волхву Ждан, — но мне такие речи сложны.

Не понимаю я ни помыслов твоих, ни смыслов не разумею. Не учён я с мудрыми старцами беседы вести оттого и соплю да помалкиваю, как телок на привязи. Тебе, если что надо, так скажи, я живота не пожалею, костьми лягу, но выполню, а вокруг да около ходить…

— Ты сядь, отрок, — жёстко велел Твёрд. — не тебе меня учить, как речи вести, мал ещё, хоть и ростом c мельницу вымахал. Или ты думаешь мне поснедать не с кем или побрюзжать по-стариковски?

— Прости, отче, — смиренно прогудел Ждан.

— Не гневайся.

— Сядь, я сказал. Вот так хорошо. А теперь слушай да отвечай, когда спрошу. Вспоминай и рассказывай, о чём со стервью речи вели? Что колдун через них предлагал? Да давай-ка без лишних слов.

— Знамо, что, — пожал плечами отрок. — В полон предлагал пойти. Говорил, что нет у нас перед Великосветьем ни долгов, ни заветов.

— А вы?

— А мы ему и ответили, дубиной по репе.

— Выходит, живыми хотел взять вас?

— Выходит так, отче. — отрок наморщил лоб, припоминая.

— Он ещё баял, что ему самому-то мы хоть живыми, хоть мёртвыми сгодимся, но не его воля была.

— Вот, значит, как… — не глядя на отрока, пробормотал Твёрд, а вслух сказал: — Как на упырей нарвались?

— А того, отче, и не ведаю. Отродясь на том месте их, не встречали. Слишком уж близко к границе, и света много, и разъезды да пешие отряды часто ходят, а тут… три десятка меченных.

— Вот именно, — постучал по столу узловатым пальцем чародей.