Книга 9. Пожиратель Драконов. Часть 3

И магическое пламя также не нуждалось в источнике кислорода для горения. Но при этом оставалось, что оно сжигало воздух внутри кокона.

Так что не было ничего удивительного в том, что довольно быстро вслед за Сальвией и оба мужчины начали демонстрировать признаки асфиксии.

Я чувствовал, что все трое параллельно использовали магию воздуха, чтобы наколдовать ещё немного драгоценного кислорода. Но он слишком быстро сгорал в настолько жутком пламени, уже достигшем температуры выше жара поверхности Солнца.

Если мы не успеем добраться до тела Фоаклитеции раньше, чем они потеряют сознание и я останусь один, шансов продержаться в одиночку против богини природы, пусть и уже давным-давно мёртвой, у меня было немного.

Во-первых, хотя их ранги опустились до сорок первых, по сравнению с сорок первыми рангами великих судей снаружи они были как профессиональными боксёры перед детьми. Ведь разница между рангами заключалась не только в количестве маны.

Так что, хотя я и был сильнее их, и скорее всего даже сильнее всех троих вместе взятых, поддержку они мне оказывали по-настоящему весомую.

А во-вторых, даже если забыть о фактических уровнях силы, они закрывали бреши, которые я неизбежно оставлял. Позволяли сосредоточиться на основной задаче и не думать о десятке вещей сразу, что было едва ли не полезнее чистой убойной мощи.

Потому позволить им отключиться и тем паче сдохнуть было никак нельзя.

Чертыхнувшись, я начал вливать мировую ауру в Дар жизни. Хотя я и не думал, что придётся так рано использовать новую силу, открывшуюся мне после того, как все мои родные Дары достигли первого класса, иного выхода, похоже, не было.

Как и говорил Данброк, сложно было объяснить, что такое Сущность, не овладев ей самостоятельно. И мне до этого уровня пока что было далеко.

Но штука была в том, что первый класс Дара можно было в каком-то смысле назвать квази-Сущностью. По крайней мере сила, которая должна была открываться только по достижении полноценной стадии Сущности, стала мне частично доступна и сейчас.

И сила эта заключалась в создании своего маленького мира.

Дар был силой, полученной от мира. И хотя позволял творить настоящие чудеса, идущие вразрез с законами физики и логики, продолжал подчиняться правилам мира.

Закон, наоборот, был силой, доминирующей над миром. После воплощения Руйгу он становился основой, вокруг которой заново выстраивалась реальность.

Сущность была чем-то промежуточным.