Под маской зверя

– Веско произнес купец. – Это так сын? – спросил он у отпрыска. – Она тебя освободила?

- Не знаю. – Проблеял тот. – Не помню, все вокруг закрутилось, завертелось, мечами замахали, заорали, кого-то убили, стало страшно. – Он замолчал. Олаф, Болли, Грундальф и остальные воины и даже ополченцы ухмыльнулись. Случившаяся внизу свалка показалась купеческому сыну жестокой битвой. Отчасти, это так и было, но простые кымы воспринимали все немного иначе. С другого ракурса, так сказать.

- Кто-нибудь видел, как она освободила моего сына? – обратился купец к воинам.

- Я видел. – Грундальф поднял руку, хотя это была ложь. – Девчонка молодец, не осталась в стороне. Ты должен дать ей свободу.

- Клянешься перед Богами? – спросил Торганд. Он понимал, что здоровяк может сказать ему это в пику, да и терять такую рабыню не хотелось. Он собирался ее продать в крепость Владыки - несколько лет обучения и вправленные в нужном направлении мозги сделали бы ее хорошей телохранительницей. В крайнем случае лучницей на стене. Купец во всем видел выгоду и выпускать попавшую к себе добычу не хотел.

Грундальф не колебался ни на миг.

- Клянусь Воином, девчонка оказалась храброй воительницей и помогла освободить твоего сына. 

Где-то далеко громыхну гром и дождь немного усилился. С небес стало капать интенсивнее, но кымы не полезли под навес. Они все остались на своих местах и каждый в это время шевелил губами, творя про себя короткую молитву. Олаф посмотрел на купца.

- Вот и ответ. – Воин смотрел почти что доброжелательно.

Торганд колебался – он тоже слышал гром, но не придавал ему такого значения. Он в первую очередь торговец и молится Дельцу, а тот приветствует обман и выгодные хитрые сделки. И очень огорчается, когда не получает прибыли. Но ведь можно обмануть даже Богов.

- Я согласен, - медленно произнес Торганд, - дать ей свободу всего лишь за пятьдесят золотых.

- Ого! – присвистнул Болли. 

- Губа не дура. – Покачал головой Олле, прикинув, что это почти весь его двухгодовой заработок, если не больше.

Наложница ахнула и зло посмотрела на купца. Ее кулачки сжались, девушке хотелось кинуться к этому жирному уроду и поколотить его и сынка заодно, ибо плод от дерева недалеко падает, но она сдержалась. Внутри, в душе, еще теплилась надежда, что купец окажется справедливым и на радостях от освобождения отпрыска даст ей свободу, но тот только подтвердил ее уверенность в том, что все торгаши – продажные твари, только и способные, что наживаться на горе других.