Михаил Освобожденный. Том III

Уже новеньких дружинников расставили. Молодые, розовощекие, усиленно изображающие насколько они важные.

Один, который никак понять не мог что-то в моих документах, заговорил язвительно:

– Подозрительно ты ходишь тут. Туда-сюда, щегол. Такая куча отметок за неделю в базе. Ой, не спроста. Замышляешь чой? Против Империи, собака, мутишь?

Я слово не успел сказать, а старослужащий его поджопником оттолкнул с прохода.

Это один из тех, кто на Стене выжил. Сергей кажется. Я чего запомнил то? Ему каким-то огненным заклинанием прилетело от османов, все волосы погорели, а на макушке ожог небольшой.

Мазью помазали, а Дубасов хмуро оглядел его и сказал: Унтер-офицер «Тить». Всем было смешно – вот и запомнил.

– Прости дурака, Михаил, то молодой совсем, только с учебки. Сопли розовые еще вместо мозгов.

Молодой-маг башкой мотал удивленно, оглядывал нас, но без злости.

Быстро понял, что облажался. Теперь пытается сообразить в чем. Такой не пропадет…

– Да я и обидеться не успел… – удивленно пробормотал.

– Вы б им хоть сказали, чтоб они поглядели денек – другой, гуляк понюхали. А то сразу приехали на чужое место, уже смельчаков изображают. Ладно я попался. А другого дворянина если б прижал, он его на дуэль потащил и в канаву.

Понятно, что я преувеличивал, но пусть боится. Так-то никто до смерти с ним биться не позволит – раз. Два – он вообще может по уставу отказаться, и никто слово не скажет.

Я продолжал на мозг капать:

– Вот сколько мест освободилось?

– Тридцать семь.

– Безвозвратные все?

– Не. Десятке раненных – еще служить и служить, замучаются. Остальные да. Но там семеро в отставку. Раны тяжелые больно. И двадцать жмуров, да.

– Вооот, – я молодому сказал. – Двадцать жмуров! А те ведь даже не грубили никому.

– Извините, – буркнул он.

– Чего извините? Я говорю будь внимательнее. Не думай, как себя круче показать, думай, как сделать так, чтоб тебе ничем не прилетело и задачу выполнить.

– Аминь, – сказал старослужащий.

– Сережа, – начал я.

– Когда поставка големов? А то мне страшновато за вас. Вас бы обратно на Стену загнать. А сюда железки холоднокровные.

– Сами в ужасе. Говорят, месяц ждать.

– Месяц долго.

– Долго, а чего делать? Везде плохо. Везде жмут. Дефеци-ит!

– Как начальник поживает?

Старослужащий хмыкнул:

– Алексей Федорович болеет.

– Зайду?

– Попробуй. Только не кричи, у него голова раскалывается. Он злится.

– Понимаю, – сказал с улыбкой.

Поднялся в коморку Дубасову.