Легенда о свободе 2. Буря над городом

Давно он тут?

Вирд тоже наконец замечает его, но радостной улыбки что-то не видно ни на одном, ни на другом лице. Гани тоже нахмурился.

– Как ты выбрался? – интересуется Хатин, как-то бесцветно, почти равнодушно.

– Ках отпустил.

Гани удивлен. Тот ли это Ках, который убил отца Вирда?

– Тебя пытали? – А Кодонак если и удивлен, то виду не показал.

– Да. Начали.

– Кто? Ках?

– Нет, не он – Эбан.

При звуке этого имени в глазах Кодонака сверкают гневные молнии – но это все.

Хатин заходит в комнатушку и садится около Вирда, тоже опершись о стену и сложив руки на груди. Профиль его, без улыбки, с поросшими щетиной щеками, на фоне мрачных стен подземелья – зловещ как никогда.

– Я думал, что ты стал Мастером, – говорит Кодонак после долгого молчания, что стало уже нервировать было Гани, – но это не так.

– Я не Мастер… – отвечает Вирд. – Несколько месяцев назад я был рабом… Рохо… Это означает – «птенец»…

– Я видел, как ты расправил крылья и взлетел.

Вирд кивнул.

– Я же говорил тебе, что это ловушка?

– Я люблю ее…

Молчание… И вдруг, как вспышка в темноте.

– Я тоже ее люблю… – Слова Кодонака.

Гани нахмурился еще больше и даже палец закусил, удивившись… А так ли он хорошо разбирается в людях? Кодонак что имел в виду?.

Взгляд Вирда метнулся в сторону Хатина, потом опять вернулся к невидимой цели на грязном сыром полу.

– Ты… был… с ней?.. – спросил он не своим голосом, напряженным и хриплым.

– Ревнуешь? – усмехнулся Кодонак. – Нет. И не буду. Она – твоя!

Вирд ничего не ответил и позы не сменил, но видно было, что мускулы его немного расслабились. И он едва заметно облегченно выдохнул.

– Эбан наговорил тебе всякой чуши? Или Абвэн – это в его духе? – оживился немного Хатин. – И ты поверил этому?

– Эбан… – пробормотал Вирд, уже стыдясь затронутой темы. – Он хотел разозлить меня или просто сделать больно.

– Иглы и пламя – его работа?

Вирд кивнул.

– Ублюдок, раздери его Древний! Не успел я отрезать ему голову, нужно было поставить его в очередь впереди Исмы.