Легенда о свободе 2. Буря над городом

Там красиво… Водная гладь – что зеркало, ивы склонились, купая свои ветви-волосы… Лилии сейчас, конечно, не цветут – зима, но и зимой там хорошо… Можно сидеть на берегу часами, играть на лютне и слушать, как птицы тебе отвечают. Всегда мечтал иметь дом на берегу этого озера и, может быть, осуществил бы свою мечту, заработав еще пару таких сумок с золотом, что висит сейчас у него на боку, а вместо этого связался с Одаренными, позволил втянуть себя в их войну и вот – не дом на берегу, а затхлая нора с матрацем на полу… Нелегка ты – жизнь революционера… Эффово восстание!.

Гани Наэль опустился со вздохом на свой матрац, поморщился от несвежего запаха и стал расчехлять лютню – музыка его отвлечет.

Вирд появился неожиданно… как обычно. Взъерошенный, немытый, с разорванными камом и нижней туникой; когда он повернулся, Гани заметил на обнаженной груди алое пламя, будто на знамени Тарии, приглядевшись, он понял, что в виде пламени у парня вырван кусок кожи, и содрогнулся. Ему кажется или в предплечье Вирда торчит игла?.

– Целителя позвать? – спрашивает Гани.

– Не нужно, – говорит Вирд упавшим голосом, – я и сам могу.

Он не поморщившись – вместо него морщится Гани – вынимает из руки иглу, и рана тут же затягивается, то же с другой, что в голени, и с третьей, которую Гани и не заметил поначалу. Кровавое пламя на груди затухает, покрываясь гладкой чистой кожей, остаются лишь засохшие потеки крови, змейками струящиеся вниз по груди.

– Где ты был? Кодонак тебя убьет!..

– Виделся с Верховным.

– Ну и как он тебе?

Вирд пожал плечами:

– Мерзкий старикашка…

Гани Наэль рассмеялся:

– Ну, раз шутишь, значит, не все так плохо. Отдохнешь? Или сразу к Кодонаку – получать по самое не хочу? Он уж четыре дня, как готовит для тебя урок под названием «Думай головой».

– Пожалуй, чуть позже… – Вирд не в настроении, а будешь тут в настроении, побывав в лапах Верховного… Они его что, пытали?

Вирд, такой же мрачный, как Хатин, сел насупившись, запахнув разодранную одежду, сложил руки на груди и думает о чем-то своем. Об Элинаэль, конечно.

Гани поднял голову и увидел, что в дверях стоит Кодонак: стоит неподвижно и смотрит в упор на Вирда.