Светлейший-4. Корпус обреченных

С учетом того, что подобный инцидент произошел впервые, Павел Дмитриевич отделается штрафом. Однако решение Дворянского суда будет обвинительным, поэтому он получит запрет на поступление в Спецкорпус и ряд других училищ.

Вот так, собственными руками, люди режут себе крылья. Сдержись тогда Павел, не стань он лезть в бутылку, все вышло бы иначе. Главным позором Павла в глазах света станет не его приговор, а то, что он вообще допустил подобную ситуацию.

Это же какой скандал намечается. Наследник князя крови — и такое учудил.

Чай, не барон какой-нибудь. Романов, пусть и седьмая вода на киселе.

К слову, обычно после подобных скандалов, таких провинившихся еще сильнее отдаляют от кормушки. Режут финансирование, лишают шефства над полками и благотворительными заведениями, неохотно приглашают на мероприятия… В общем, невесело придется Павлу. Придется подождать годик-другой, пока все уляжется.

— Поэтому сегодня от имени государя будет подготовлено высочайшее дозволение Екатерине Дмитриевне вступить в ряды Специального Его Величества Корпуса, — заключил, словно забил последний гвоздь в гроб, дядя Федор.

До начала службы Екатерина Дмитриевна может выбрать, где оставаться.

Кати, казалось, не верила своим ушам. Девушка поднялась под одобрительные взгляды Шереметевой и моей матушки.

— Благодарю, ваше императорское высочество! — она поклонилась. — Благодарю почтеннейших советников!

Что ж, вот это была победа. Первая серьезная победа Катерины.

Но она должна была понимать, что с этого момента стала для своей семьи врагом. И если я хоть что-то понимал в людях, то свои же отец и брат начнут ей мстить. Да и матушка присоединится как пить дать.

Настоящая борьба Кати Романовой только началась.

— Благодарю всех за присутствие! — великий князь жестом попросил удалиться всех, кто не являлся постоянным членом совета. — Анна Николаевна, я попрошу вас задержаться.

Матушка кивнула и попросила меня дождаться ее в холле. Пропустив вперед раздавленных Павловичей, я оказался в тройке с Кати и Шереметевой.

Девушка была готова лопнуть от радости и держала себя в руках из последних сил.

Едва мы оказались в холле, Шереметева резко ко мне обернулась.

— Николаев, на пару слов.

Интересно.

Кати присела на диванчик, а мы с будущим командиром отошли к окну. Все это время Шереметева без стеснения меня разглядывала. Да и я смог получше ее разглядеть.

Когда-то была хороша собой.