Светлейший-4. Корпус обреченных

Из Советников присутствовали сам дядя Федор Николаевич, министра внутренних дел Кутайсов, даже глава «Четверки» Мещерский почтил заседание своим присутствием, хотя я не понимал, ему-то зачем. Шереметева, разумеется, тоже присутствовала, а рядом с ней расположился министра императорского двора Голицын. Ну и без Рюмина, конечно, не обошлось — секретарь на то и секретарь.

Здесь же присутствовали Павловичи — глава семьи Дмитрий Павлович с наследником — и оба явно удивились нашему с матушкой появлению. Кати устроили по правую руку от Шереметевой, видимо, чтобы пух и перья не долетали.

Нам достались свободные места в конце стола.

— А они-то здесь зачем? — возмутился Дмитрий Павлович.

Шереметева позволила себе кривую улыбку.

— Затем, ваше высочество, что Алексей Иоаннович был непосредственным участником процесса. Это я настояла на том, чтобы Совет пригласил их светлостей на заседание.

Мне показалось, что между старшим Павловичем и Шереметевой сейчас начнет искрить воздух. Что ж, глава Спецкорпуса явно выбрала строну Катерины.

— С вашего позволения, я задам несколько вопросов его светлости, — Федор Николаевич уставился на нас.

Матушка кивнула, а я поднялся, чувствуя себя почти что на судебном разбирательстве. С них бы сталось поднести мне священную книгу для клятвы. Но в наших краях это не практиковалось — отчего-то до сих пор наивно считалось, что аристократ обязан говорить правду и только правду. Впрочем, статья за лжесвидетельствование в законе все же была.

— Вы готовы, Алексей Иоаннович? — спросил дядя.

— Конечно, ваше императорское высочество.

— Верно ли мы истолковали заявление Екатерины Дмитриевны о том, что она заручилась вашей помощью, чтобы тайно выбраться из дома?

Я кивнул.

— Верно. В указанное время я заехал за Екатериной Дмитриевной и отвез на автомобиле, принадлежащем моей семье, в здание Спецкорпуса.

— Ты ее выкрал, гаденыш! — взревел оскорбленный отец. — Выкрал и опорочил честь моей дочери!

Я с недоумением уставился на старшего Павловича.

— Прошу прощения, я понимаю, что мы не в суде. Но все же кто в этом зале уполномочен задавать вопросы и делать выводы?

— Дмитрий Павлович, вам будет предоставлено слово, — вздохнул дядя. — Сейчас мы намерены уточнить детали у его светлости.

Да уж. Судя по виду дядюшки, Павлович его уже достал. И это явно была не первая вспышка гнева. Ну а я — главный раздражитель.

— Оставались ли вы наедине с Екатериной Дмитриевной?

— Нет, ваше императорское высочество.