Аристократ на отдыхе. Том 6

Чтобы Степан мог дать показания, его должны видеть все — судьи, зрители, журналисты, даже охрана у дверей. Ну, и как этого добиться?

Я сделал глоток горячего кофе. Покатал его во рту, проглотил и запил ледяной водой из стакана. Тут же заныли зубы, но вода смыла кофейную горечь.

— Еще чашку! — сказал я хозяину.

Достал магофон и набрал номер Луки Ивановича.

— Привет, мастер! Срочное дело. Мне надо проявить одного призрака — так, чтобы его могли увидеть все желающие. И нежелающие тоже. У тебя есть идеи, как это сделать?

— Кхе-кхе, — от неожиданности Лука Иванович закашлялся.

Я терпеливо ждал, попивая кофе крохотными глотками. В трубке магофона еле слышно шелестели голоса — Лука Иванович что-то обсуждал. То ли со своим внуком, то ли с кем-то другим.

Наконец, мастер вернулся к магофону.

— Никита Васильевич, приезжай ко мне. Сейчас сможешь?

— Конечно. Заодно познакомлюсь с твоим внуком.

— К сожалению, не выйдет.

Да что ж такое?

Неуловимый внук Луки Ивановича уже меня изумлял.

— Слушай, мастер! А твой внук — не призрак, случаем? Что-то я никак не могу с ним встретиться.

— Скажешь тоже! — надтреснутым голосом рассмеялся Вознесенский. — просто у него столько дел, что ни минуты не сидит на месте.

— Понимаю, сам такой — усмехнулся я. — Так у тебя есть решение, мастер?

— Есть одна идея. Опробуем ее в моей лаборатории.

— А на ком? — удивился я.

Я задумчиво выглянул в окно кофейни, но улица была пуста.

— Не выдумывай, Никита Васильевич, — рассмеялся Вознесенский. — есть у меня подопытный. Страшный зверь, я тебе скажу! Приезжай быстрее.

Упоминание о страшном звере здорово меня заинтриговало. Но я не стал тратить время на расспросы. Ехать было недалеко — Петербургская сторона лежала сразу за мостом, на другом берегу Невы.

Я расплатился с хозяином кофейни и вызвал извозчика.

*****

Каменные львы у ворот графского особняка встретили меня добродушными взглядами. Наверное, все же, признали за своего. К морде одного из львов прилип желтый кленовый лист, и лев сморщил нос, как будто собрался чихнуть, да так и не успел — окаменел.

Я улыбнулся и смахнул лист ладонью, а потом постучал в калитку.

— Как же хорошо, что вы приехали, ваше благородие! — запричитал Прохор, громыхая ключами.