Эй ты, бастард! Том III

Лицо напряжённое, будто он едва сдерживал бурлящие внутри эмоции. — Простите, что мешаю вашему воссоединению, но у меня есть срочные новости, касательно нашего дела.

Я нахмурился, но кивнул. Велев Лене и Ане подождать моего возвращения, я поманил Тендо за собой и отошёл в сад.

— Господин Кальмаров, всё оборудование готово. Поставщики первоклассные, я получил всё, что было нужно для работы! — в его голосе звучал почти неприкрытый восторг. — Я получил его ещё в тот день, когда вы отправились на Изнанку, и сразу приступил к работе.

— И что, есть результаты?

— ДА! — выкрикнул он, но тут же поморщился и закрыл рот руками. — Простите, господин Кальмаров. Я нашёл способ распространять «Красное Безумие» на других людей так, чтобы можно было контролировать процесс! Пока что только в теории, но все предварительные исследования говорят об успехе! Но думаю, вам лучше увидеть всё своими глазами! Я развернул временную лабораторию в одном из зданий господина Мошкарёва, он разрешил.

Мошкарёв… ему я, в принципе, мог доверять.

Но при первой же возможности необходимо было переправить всё оборудование на остров Кальмарский, там уже его точно никто не тронет.

— Едем, — согласился я.

Я быстро пообещал сестре и Лене, что вернусь уже через час. И мы быстро отправились во временную лабораторию.

Там действительно было на что посмотреть.

Куча колб, заполненных неизвестной мне жидкостью. Сложные конструкции из стекла и металла. Образцы неизвестных мне веществ, надёжно скрытые в стеклянных ящиках.

Тут и там были расставлены макры первого и второго уровня. Имелись и проклятые макры, партию которых я велел передать Кацураги с Изнанки перед своим отправлением в море.

И была та самая жемчужина — всё, что осталось от Себастьяна. Она стояла на подставке, закованная в круглую стальную рамку.

На входе нас с милой улыбкой встретила медсестра Лиза.

— Господин Кальмаров, — она быстро поклонилась и посмотрела на Кацураги. — Тендо, я всё приготовила для демонстрации.

Тот воодушевлённо зашагал вглубь лаборатории, зазывая меня с собой. — Идёмте, господин! Мы с вами на грани величайшего прорыва в истории медицины!

Но я не торопился. Потому что несмотря на всю осторожность, о которой я твердил Кацураги, он всё же допустил ошибку.

Впрочем, а мог ли он её избежать? Ведь у него были только глаза и уши, а не моё Чутьё.

— Нет, Кацураги, — телекинетические частицы резко защёлкнули засов на входной двери.