Минский. Бойня у телепорта

— Зачем мужиков-то с жердями поставил? — поинтересовался у Семёна водник, когда тот закончил.

— Они будут помогать вам управлять этой махиной при поворотах и проходе порогов.

Плоты с группами людей продолжали и продолжали отходить от берега, направляясь вверх по течению извилистой реки с крутыми берегами. Как только они отходили на приличное расстояние, сразу появлялся туман, который полностью маскировал уплывших.

Вот и наша очередь отходить.

— Господа, подождите! Возьмите меня к себе на борт, — закричал нам вслед Уваров, доверенный князя Пестова.

Он спешно шёл к нам от плота, в котором размещалась последняя часть заложников и штабс-капитан Иванов с несколькими офицерами.

— Прошу, — в приглашающем жесте махнул ему Жора.

Лысый мужчина с уродливым шрамом на полголовы запрыгнул на борт. Тут же Жора воздушной струёй оттолкнул последний в нашей связке плот от берега.

Мы как-то сами собой равномерно распределились по всей связке плотов. На первом, толкая вперёд магией воды остальных, разместился наш капитан, водник Анатолий.

На третьем немного подруливал воздушной магией Жора, а также огневик Виктор. Вместе с другим магом огня он поджигал оставшиеся бесхозные плоты, чтобы на них не отправились в погоню за нами люди Крупского.

Мы же с Иваном расположились на плоту в центре связки, усевшись на два бревна. Иван воспользовался затишьем и чистил стволы у револьверов, я протирал сабли.

Доверенный Пестова перебрался на средний плот, подошёл ко мне и уселся рядом.

— Поговорим? — спросил меня Уваров.

Мой взгляд то и дело непроизвольно цеплялся за его уродливый шрам на пол-лица. Он явно был оставлен какой-то сильной магической тварью, обитающей за средним кольцом колоний.

«Егор, быстрее расспроси его о моём отце. Уже же не терпится выяснить, что он знает», — раздался в моей голове голос Антона.

«А зачем его прислал князь Пестов тебе неинтересно?» — уточнил я у реципиента.

«Нет, сначала отец», — твёрдо настаивал он.

— Поговорим, почему бы и нет. Дорога длинная, а во время плавания от меня ничего не зависит, — ответил я доверенному Пестова.

— Вот и замечательно, — сказал Уваров.

Он выудил из своих лохмотьев трубку, постучал ей по бревну, на котором мы сидели, выбивая остатки табака. Затем достал золотую табакерку и стал забивать трубку.

Спустя пару минут он начал раскуривать её, так и не произнеся ни единого слова. Дым был густой и терпкий.