Страж Кодекса. Книга VIII

— Спаси и сохрани, господи-боже, — не ответил старик в белоснежной рясе, крепко сцепив пальцы ладоней в замок. — Лишь на тебя уповаю я... Лишь ты спасение тел и душ наших...

Покачав головой, мужчина махнул рукой на преподобного и занял свой пост. Те немногие из них, кто мог держать оружие, сразу же встали на защиту единственного уцелевшего оплота. Вера в то, что тьма сюда не проникнет, была их единственной надеждой. Кто, как не бог, способен оградить от дьявола?

Но либо их вера была не столь крепка, либо тьма оказалась слишком сильна, но стоило на короткий миг поверить во спасение, как за стенами церкви раздался скрежет.

Тьма скреблась в это место. Её когти царапали величественные стены церкви, оставляя глубокие борозды.

За заколоченными окнами, в свете луны и фонарей церкви, мелькали силуэты. Десятки, а то и сотни теней, они проплывали вблизи окон, а вслед за ними звучали ужасающие утробные голодные звуки.

— О-они здесь... — в страхе проблеял тучный мужчина, а обрез в его руках задрожал, как осиновый лист. — М-мы покойники...

— Не поддавайтесь страху! — крикнул тот, что подходил к преподобному ранее. — Они не зайдут в священное место!

Его слова добавили немного надежды в сердца людей, но эта надежда испарилась ровно в тот момент, когда за стенами зазвучал рёв. Неистовый и полный голода, он пробирал до самых потаённых мест души каждого, кто нашёл здесь своё спасение.

Подойдя к одному из окон, вооружённый пожарным топором старик попытался посмотреть, что за ним происходит.

Звук выбитого стекла и треск дерева прозвучал оглушительно. Тощая окровавленная рука, ранее принадлежавшая молодой девушке, пробила доски и попыталась схватить свою добычу. Лишь чудом старик успел отвести голову, спасаясь от острых чёрных когтей.

Это стало началом. Твари, что ранее были людьми и жителями Элис-Спрингс, взревели и начали прорываться внутрь. Заколоченные досками окна сдерживали их, но это ненадолго.

Люди закричали в страхе, сбиваясь в центре, подальше от стен. Женщины пытались закрыть кричащим и плачущим детям глаза, чтобы они не смотрели на весь тот ужас, пробирающийся в стены этого святого места.

Рёв за стенами становился всё громче. Твари чувствовали добычу. Чувствовали, как люди боятся.