Пробуждение охотника

Убедившись, что осталась одна, «Тортилла» издала непрекращающийся вопль на одной безумно высокой ноте. Моя спасительница упала на колени, из ушей у нее пошла кровь.

— Убей гадину! –прошипела она.

Я подхватил оброненный карабин и пристрелил певунью.

Теперь, когда все кончилось, я смог рассмотреть спасительницу. Ею оказалась блондинка лет тридцати, коротко стриженная, стройная, но мускулисто-плотная. В памяти всплыли мастерицы боевых искусств из бэшек моей юности, например, Синтия Ротрок.

— Соня! – спасительница поднялась без моей помощи и уже после протянула мне руку.

— Белая Соня? – зачем-то пошутил я.

— Белая? — не оценила юмора спасительница.

— Ну не рыжая же, — улыбнулся я.

Блондинка посмотрела на меня настолько недоуменно, но я только рукой махнул.

— Проехали. Спасибо, что пришла на помощь.

— Надо выбираться отсюда, потом поболтаем.

— А где мы?

— Это называется «трещина» или «осколок», потом объясню.

Соня подтолкнула к моим ногам крупную дорожную сумку.

— Прикройся, братец. Хорош помидорами светить.

Я и не заметил, как в пылу схватки мое больничное одеяние превратилось в лоскуты. После купания я выглядел слишком сексуально для приличного человека.

В сумке нашлись пара белья, кажется, чистого, джинсы, футболка и кеды. Завершал комплект белый медицинский халат, куда же без него. Одежда выглядела поношенной, но чистой. Только кеды разваливались на ходу. На футболке было нарисовано чудище, чем-то напоминавшее чужого ксеноморфа. Интересно, есть ли в этом мире Ридли Скотт и Кэмерон?

Я смыл с рук и лица кровь и тину, потом влажными руками протер торс, стараясь не слишком намокнуть.

Одежда более-менее подошла по размеру, и я только сейчас понял, как замерз.

— Хлебни, – Соня протянула мне металлическую фляжку.

Я не стал капризничать и глотнул дешевого коньяка.

— И как из трещины выбираться?

— Да просто, — ухмыльнулась Соня.

Моя новая подруга схватила меня за руку, и мы почти мгновенно оказались в больничном коридоре, с которого началось приключение. Мне опять почудилось падение в нору или, если угодно, парение в аэродинамической трубе, но все закончилось быстро, я не успел прислушаться к своим ощущениям.

— Резво сваливаем, — шепнула Соня.

Концерт, устроенный черноволосой певичкой, явно не вызвал большого переполоха. Никто не обращал на нас особого внимания. В моей, уже бывшей палате я заметил спины Фрейда-Марцевича и громилы-полицейского, что навещал меня давеча. Они уставились на пустую кровать как бараны на новые ворота.