Книга Крови: лайт

Денис откуда-то помнил, что зрение отключается в последнюю очередь перед тем, как отрубится сознание, а значит дело было совсем плохо:

- Вызовите скорую, мне плохо. - Попытался сказать он, но в пустую, - слов было не слышно, то ли слух отказал, то ли язык уже не слушался.

А ещё ему действительно было плохо, и это плохо стремительно усиливалось. Не то что бы где-то что-то болело, просто было «вообще плохо», везде, и становилось хуже. Денис был в сознании, но ничего не видел, и даже тело своё толком не ощущал, только тьма и мука.

-«Мука?». - Несмотря на своё состояние, Денис сам удивился, всплывшему в голове столь старозаветному слову, но подходило идеально. - «Самые настоящие мучения».

***

Дэн не знал, сколько он провёл времени в этих мучениях, когда ты ничего не видишь и тебе настолько плохо, – учёт времени даётся с трудом. Иногда он думал, что прошло всего несколько минут, ну может десятков минут, и скоро прибудет неотложка, сделают ему укол с обезболивающим, ну или что там положено делать в таких ситуациях, и это всё прекратиться.

Но чем дольше длилась эта мука, тем сильнее росло чувство, что с каждым мгновением в этой мучительной тьме сама его суть теряет что-то очень важное, ценное, что давно стало неотъемлемой частью, и всё чаще казалось, что муки длятся уже вечность, а в голову лезла мысль: «может я на самом деле умер, и это просто такой ад?».

Мучения прекратились так же резко, как и начались, в какой-то момент Денис ощутил себя просто висящим в безбрежной тьме, с жутковатым чувством что к нему приближается что-то огромное:

-ТАК ПРОСТО? – Чья-то нестерпимо громкая мысль заставила затрепетать всё существо Дениса, будто он был крохотным паучком на оторвавшейся паутинке во время шторма.

И мысль эта была чужая и полная разочарования. – СПУСТЯ СТОЛЬКО ЛЕТ, И ТАКОЙ ЖАЛКИЙ ФИНАЛ?

Денис чувствовал, что рядом с ним находится что-то гигантское, словно гора, и эта гора пристально оценивала его словно пойманную мошку.

– ДАЖЕ У ПОДОБНЫХ ТЕБЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ШАНС. – Прогремела чужая мысль.

Он был измерен, взвешен, но заключение о его лёгкости, кажется, откладывалось.

Стало вдруг очень больно смотреть, глаза резал ослепительно белый свет:

-«Глаза! Я могу смотреть! У меня снова есть глаза!». – Обрадовался Дэн, – к нему возвращалось зрение, он уже мог различить белый потолок и пол...

-«Белые потолки, пол? Получается всё-таки больница».