Зеркала судьбы. Скитальцы

Искалеченная тварь ударяет Дея перед тем, как волшба Атиуса отправляет червя в пропасть. Хрупкий эльф балансирует на краю ущелья. Успокоительная мысль: «Он удержится, ушастые от природы очень ловкие…» Неожиданный порыв ветра толкает его в грудь... 

Новая пощечина привела меня в чувство, заставила всплыть на поверхность реальности. Открыв глаза, я увидела склонившегося надо мною Атиуса. Чуть поодаль топтался перепуганный Ал. 

— Очнулась! — возрадовался друг. — Ну ты даешь, Мара! Я уж думал все, каюк! 

Я лежала на полу — очевидно, туда меня швырнул странный приступ.

Кружилась голова, тело сковала противная слабость. Правая рука была судорожно стиснута. Я с трудом разжала онемевшие пальцы, и на доски пола упал серебряный медальон. Атиус бережно поднял его, расстегнул ворот рубахи и повесил на шею. 

— Ты сумела разгадать тайну нашего фамильного артефакта? — недоверчиво спросил он. — Что ты видела, Мара? 

— Смерть Дея! — ненавидяще прохрипела я, собрав последние силы и резко выбрасывая руку вперед, чтобы вцепиться в горло Атиуса.

 

Пальцы схватили воздух — командир легко отстранился и отправил в меня заклинание. Сил, чтобы отразить его, не было совершенно, и волшба мягко охватила меня, окутала, словно шелковое покрывало. Вроде бы и не больно, но не пошевелиться. 

— Это ты убил его! 

Я забилась, пытаясь освободиться от пут, вдруг в один миг растеряв все приобретенные навыки, забыв о хладнокровии, снова став дикой оркой, Бешеной Марой, одержимой жаждой сражения.

Теперь, увидев в забытьи картину прошлых событий, я поняла, что же казалось мне неправильным.

— Ты убил его волшбой, гнусный ублюдок вонючего ятуна и дохлой лисицы! 

Лицо мага омрачилось. Он щелкнул пальцами, и чары соскользнули с меня, вернув свободу. Только вот сил ею воспользоваться уже не было. 

— Присмотри, — Атиус кивнул Алу на меня и быстро вышел из казармы, бросив уже на пороге: — Через час явитесь на общее построение. 

— А если… — растерянно начал мой товарищ.

— На себе тащи! — рыкнул командир. 

— Ты что творишь, орясина ты зеленая? — набросился на меня товарищ, когда мы остались вдвоем. — Что это еще за обвинения? 

Я усмехнулась и устало прикрыла глаза. Похоже, «орясина» становится моим вторым именем. Славные у меня друзья! Дей вот тоже так называл… 

— Ал, — медленно, с расстановкой проговорила я, — на перевале дул СЕВЕРНЫЙ ветер.

— Само собой, — хмыкнул друг.