Кион-Тократ

***

В то время, когда магистр Кицум объявил заседание совета закрытым, на берегу Акатона стремительно разворачивалась драма, достойная того, чтобы некий, пока ещё непризнанный гений уровня Олафа с Перьями, воссоздал её в поэтической форме, подобно Амальганику, творящему Ось Миров. Две души, отчаянно страдающие от одиночества, стремились вновь обрести друг друга, но гордость и заблуждение, действуя как обычно в уродливом симбиозе, лишь отдаляли отца от сына, а сына от отца.

Лицо Агно было искажено страданием.

Он смотрел на своего мальчика, мечтая лишь об одном — прижать его к себе так крепко, насколько возможно, и освободиться от груза ненависти. Но  реальность неумолимо твердила: вы стали врагами навсегда, и это, увы, нельзя исправить. Червоточина проросла в нечто безобразное. Из груди мастера вырвался рык, напоминающий рыдание.

— Всё-таки они сломали тебя, малыш! С самого первого дня я знал, что это неизбежно, но хотел верить в обратное. Каким же наивным я был.

Одновременно с этим словами клинки Серканиса едва не пронзили живот Смилодона, который спасся лишь благодаря нечеловеческой реакции.

— Ну что ты, наставник, — воскликнул Артур, сверкая глазами. — Сломать меня мог только один человек во всём мире. В конце концов, у тебя это получилось.

Со стороны студента последовал ряд ударов, в одну секунду искромсавший пространство, вынуждая Агно уйти из опасной зоны. Оба Покинутых внимательно следили за движениями друг друга, выписывая танец смерти.

Осторожно ступая по песку и постоянно испытывая оборону, они стремились прикончить противника резкими выпадами.

— Я вижу, ты стал профессионалом в боях на мечах, — сухо констатировал мастер, уклоняясь от рубящего удара, и тут же разворачивая атакующую комбинацию, — хотя и раньше был хорош.

— У меня имелись прекрасные учителя, — с отвращением ответил Артур, уходя в глухую защиту.

— Это правда. Однако твои распрекрасные учителя лишили тебя главного.

— Чего же?

 — Твоего сердца, мой мальчик. Вместо него осталась лишь бренная оболочка, холодная и бессмысленная.

— Ты говоришь со знанием дела, наставник. Кому ещё, как не тебе, знать об этом, не так ли?

Сардоническая насмешка в устах воспитанника, словно хлёсткая плеть, ударила по больному месту. Лицо Агно перекосилось от ярости, а движения стали стремительнее. Завеса из смертоносного драгонита отшвырнула Смилодона назад, будто смерч.