Кион-Тократ

Тем временем на площади появился лорд-канцлер. Он громко ругался, яростно отряхивая свой плащ, а потом почему-то снял его и забросил в кусты.

— Жалкая пародия на человека, недоумок, — услышал Артур, — когда-нибудь я придушу его, задавлю собственными руками…

— В чём дело, брат Пирон? — поинтересовался Тарчет у советника, когда тот приблизился к Токра.

— В чём дело? — взорвался канцлер. — Дело в том, что кое-кого нужно топить при рождении.

— И всё же?

Пирон поморщился, а затем признался:

— Великий Калиф спрятался со своими придурковатыми друзьями на пиратской шхуне, а потом забросал меня обезьяньим дерьмом, когда я проходил мимо.

Последовали кривые усмешки. Даже солдаты, слышавшие возмущённую речь Пирона, не сумели сдержаться.

— Кстати, — спросил Тарчет, — кому пришла в голову эта идея с кораблём посреди дворца? Выглядит достаточно нелепо.

— И не говори. Мало того, что нелепо, так ещё и весьма затратно.

— Чернь всегда кричит об этом.

— Так и есть, — согласился Пирон. — Однако умный владыка никогда не станет нагнетать и, по возможности, попытается обойтись без крови. К сожалению, в данном случае это было практически невозможно.

— Почему же?

— Очевидно, что у мятежников имеется поддержка извне, скорее всего из Турана.

Тарчет был искренне удивлён.

— Откуда такие мысли?

— Всё просто. Уже несколько лет министры Морса Велантиса ведут с калифом Себангой дипломатические переговоры. Они грезят о нашем золоте, которое было бы нелишним в их планах о мировом господстве. Как вы понимаете, это не совпадает с интересами Кион-Тократ. Впрочем, я уже начал разбираться с этой проблемой. Надеюсь, что Этраска и Свободный Союз примут моё предложение о взаимовыгодном сотрудничестве.

— Сомневаюсь, что Свободный Союз пойдёт на открытую конфронтацию с Белым Крондором.

Пирон усмехнулся.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, брат Малициус. Конфронтация уже началась. Война с западом это вопрос времени.

— Оставим эти разговоры, — вмешался Спелум. — Покинутые готовы выступать.

[1] Амальганик – первосущность, возникшая (согласно Шасс-Цебби) в Хаосе Изначального, осмыслившая себя и распавшаяся в ходе рефлексивной борьбы на две иные сущности – Яростную Тальванию и Благостного Эльфирода.

Глава 22.