Чёрный хребет. Книга 3

Но Дверон по-прежнему воспринимает себя как свободного и ведёт себя так, будто происходящее – нелепица, которая пройдёт сама собой. Не хочет видеть во мне вышестоящего и подчиняется только потому, что я прихожу с армией.

– Как он меня бесит, – произносит Хоб. – Мы пощадили его жалкую жизнь, а он ещё и недоволен. Будь я на твоём месте, Гарн, заставил бы его выбегать к нам на полусогнутых, припадать к земле и пресмыкаться. Это именно то, что следовало сделать со всеми этими уродами.

– Я человек взрослый, – говорю.

Дверон приближается неторопливо, будто надеется, что мы его не дождёмся и повернём обратно, откуда пришли. Кажется, он стал даже более хмурым, чем в прошлый наш визит. Зарос, совсем перестал мыться, единственный глаз заплыл, словно кто-то совсем недавно надавал ему по морде. К тому же напился.

– В прошлый раз, – говорит. – Вы хотя бы пришли ко мне в дом, а не вызывали к себе, как прислугу.

– Ты пьян, – говорю.

От мужчины разит на несколько метров, стоять рядом невозможно. Любое насекомое, которое захочет на него приземлиться – подохнет от нестерпимой вони.

– Простите, совсем забыл, что Дарграг теперь запрещает нам пить.

– Никто тебе ничего не запрещает, – говорю. – Просто я недоволен, что староста соседней деревни выглядит вот так.

– Правда? – спрашивает. – Так привыкай. Это мой новый образ.

Отхожу от своих соплеменников и подхожу к Дверону очень близко, чтобы никто не услышал наш разговор.

– Мне очень жаль, что твоя жена погибла, – говорю. – Поверь мне, я знаю, каково это.

Я всю жизнь был в браке, и жены не стало, когда мне исполнился шестьдесят один год. Мы несколько месяцев боролись с раком желудка и победили: наступила ремиссия, целый год мы радовались каждому дню, жили как счастливейшие люди на свете, а потом он вернулся. Два дня меня не пускали в палату, сидел дома и не мог уснуть. На третий день мне позвонил незнакомый номер... Я смотрел в телефон и не мог ответить.

Лишь здесь, в этом мире, у меня получилось отойти от полученного удара. Этот мир меня исцелил и я неимоверно благодарен ему за это.

– Горькое чувство утраты, – говорю. – Но оно пройдёт, нужно лишь время.

– Знаешь что? – шипит Дверон. – Иди в задницу. Ты ничего не знаешь, ты – лишь жалкий сопляк, что возомнил себя умнее всех.

– Дверон. Ты мне не поверишь, но я на самом деле намного старше и мудрее тебя.