Чёрный хребет. Книга 3

Мне казалось, что она каким-то образом чувствует мои намерения так же, как я её взгляды. Но и тут вышла осечка: очередной проигрыш, очередное унижение.

С довольным видом она отходит назад и смотрит на меня оценивающе. Не знаю, зачем ей вздумалось увидеть меня голым, но именно это она и хотела изначально. Штаны снимать нельзя, поэтому Аэлиция всерьёз задумалась, что же у меня попросить.

– Придумала, – говорит.

Очень грациозной походкой она двигается ко мне, останавливается напротив и протягивает руку, чтобы я взял её своей.

И мы начинаем вальсировать.

Даже не знаю, как это получилось.

Не представляю, откуда она знает, что я умею танцевать. Для неё – я обычный человек из захолустной деревушки, который может похвастаться знанием похабных частушек, но никак не вальсом. Это умение цивилизованного человека.

Я кружу её в танце, ступая босиком по песку и сухой траве. Последний раз я делал это... уже не помню когда. Всё получается само собой, без каких-либо усилий.

Должно быть, всё это из-за партнёрши: я и сам неплох, но она очень лёгкая и воздушная, перемещается так плавно и непринуждённо, словно занималась этим всю жизнь. Рядом с ней даже самый деревянный танцор будет чувствовать себя расслабленно и уверенно. Она не ходит, она парит над землёй – настолько легко двигается.

И улыбается.

Довольная.

У неё должны быть десятки улыбок на все случаи жизни: смиренная, наглая, снисходительная, ехидная, формальная, торжественная и торжествующая.

Выражение лица, когда человек вот-вот засмеётся. Её глаза сверкают.

– Эй, – кричит Хума. – Паскуда!

Аэлиция не выдерживает. Она заливается ярким, сияющим смехом. А я смотрю в её лицо и пытаюсь разгадать её загадку. Это уже четвёртая наша встреча, но я до сих пор ничего о ней не знаю.

Мы продолжаем двигаться по песку, изрисовывая его нашими ногами. Мы могли бы продолжать вечно: с ней это не занимает никаких сил, даже даёт их. Но всему приходит конец. И мы останавливаемся.

– Фух, а ты хорошо двигаешься, – говорит.

Аэлиция всё-таки устала, но не показывает этого. Лишь грудь поднимается при каждом глубоком вздохе.

– Спасибо, ты тоже ничего, – отвечаю.

– Это самый чудесный из комплиментов, что я получала.