Последний мир. Первая смерть.

Ведь такой технологии, как запечатывание живого существа в артефакт, в моём мире не знали. Да и мне бы хотелось, чтобы никогда не узнали, а то звучало это даже в мыслях жутко.

— То есть ты живое существо? — я решил озвучить очевидное, чтобы получить информацию у первоисточника.

— Ирис. Из расы Аурикир, информационно-энергетических сущностей, — капибара растворилась и в воздух поднялся, словно призрак, голубоватый туман без чётких форм и границ. — Моя раса обитает так далеко отсюда, что ты никогда не сможешь добраться в те земли.

Да и выжить тоже будет проблематично, там совершенно другая среда обитания.

Первое, что я понял из её представления. Ссориться с Ирис я не хочу. Потому как если однажды она освободится и будет зла на меня, то последствия я не могу себе даже представить. Существа, состоящие из чистой энергии, просто не могут быть безобидны. Скорее всего, её ограничивает артефакт, как она его назвала ранее — Сердце Забытых.

Кроме того, я понимал мотивы деда, но не признавал их!

Владение «рабами» — не путь нашего рода и меня лично.

И пусть в моём родном мире «Великий клан» и причастные к нему кичились наличием рабов, но дед никогда не одобрял этого, выступая против. И я полностью его поддерживал.

Именно поэтому я даже помыслить не мог, что он способен дать мне артефакт с заключенной внутри живой сущностью.

И мне взгляд сильных нашего мира стал нравиться ещё меньше после пленения родителей, чья судьба варьировалась между смертью и рабством. Конечно, если я не смогу вовремя вернуться и изменить их судьбу.

Но размышлять об этом было не место, да и не время, пока я не обладал нужными силами, чтобы противостоять великим кланам.

Вернувшись к реальности, я вновь сфокусировался на собеседнице. Я немного жалел, что не могу отпустить Ирис. Но в этом вопросе я решил положиться на суждения деда. Я вынужден полностью согласиться с ним — Ирис, как часть артефакта Сердца Забытых, мне жизненно необходима.

— Вас что-то ещё интересует, хозяин? — вырвала меня из размышлений Ирис.

Последнее слово в её вопросе на сей раз прозвучало для меня по-настоящему неприятно, словно удар ножом по гордости и чести. А для меня это не пустые термины! А потому я глубоко вздохнул и выдохнул, успокаиваясь.

— Я отменяю все свои «приказы». Ты можешь действовать в рамках своего понимания ситуации и компетенции, — чуть помедлив, я посмотрел на стелющийся рядом эфемерный туман в виде небольшого облака и добавил: — Прими мои извинения за моё поведение.