Змеиный медальон. Часть 2. Сердце Майнандиса

Река Истома забирала к югу, за полтора суток на плоту друзья прилично отклонились от маршрута. Зато выбрались с территории, подконтрольный браккарийцам.

— Ничего, — сказал Скуловорот, — за пару дней наверстаем.

В предместье Палсита располагался небольшой конный рынок. Здесь они и купили для Пиамы пони со смешным именем Махнушка. Скуловорот яростно торговался, сумев сбить цену до двух золотых знаков. Пиама уверяла, что сможет идти на своих ногах, но даже днём, девчонкой, передвигалась, как дряхлая старуха.

— Кен, сколько там у нас осталось? — озабоченно спросил Скуловорот.

Оба кошелька, с золотом и серебром и с медяками на мелкие траты, были теперь при Кешке.

— Золотой знак — один. Серебряных корон — двенадцать. Ну, и медью короны три наберётся.

— До Летуприса недалеко. Дней за десять дойдём. Должно хватить, — в угрюмом голосе кингана звучало больше надежды, чем уверенности. Кажется, он чувствовал себя виноватым оттого, что пересадил Пиаму со своей спины на лошадиную.

— Вы из-за денег не волнуйтесь, — вмешался Галчонок.

И подбросил на ладошке туго набитый кошелёк тонкого сафьяна.

Вот тут-то всё и случилось. Скуловорот зарычал, как медведь, выхватил кошель из рук мальчика и зашвырнул в придорожные кусты. А самого Галчонка перевернул вверх тормашками, поднял высоко над землёй и проревел в испуганное личико:

— Я с ворами не знаюсь, слышишь, козявка? Ещё раз такое вытворишь, раздавлю, как муху! Или катись на все четыре стороны прямо сейчас! Что выбираешь?

Мальчик, конечно, никуда не ушёл, и кинган перестал его замечать, а на все увещевания Пиамы отвечал сердитым сопением.

Бумбараш вдруг с криком взмыл в небо.

Пони, до сих пор смирный, тоненько заржал и взбрыкнул, пытаясь сбросить всадницу. Скуловорот ухватил его за шею, Кешка и Блошка помогли Пиаме спешиться.

Стиснутый в могучей кинганской хватке, Махнушка дрожал, храпел и дико косил глазами. Похоже, он был до смерти напуган. Кешка прислушался к себе, отыскивая доминанту…

Земля ушла из-под ног под громовой раскат — не в небесах, а в глубине, будто владыка преисподней ударил в гигантский гонг, от которого содрогнулось мироздание.

Раздался надрывный треск — поперёк дороги, неспешно, как в замедленной съёмке, падала здоровенная берёза.

— Назад! — крикнул Кешка, хватая за шиворот Галчонка, кинувшегося со страху искать убежища в рощице по левую сторону дороги.

— Все на поле! — проревел кинган.