Змеиный медальон. Часть 2. Сердце Майнандиса

Кешка снова позвал, и воришка вышел — обиженно хлюпая носом, пряча руки в карманах просторных штанов. Кешка протянул ему сухую ветку.

— Сможешь поджечь?

— Я? А чего я? — Галчонок мотнул вихрастой головой в сторону Скуловорота. — У него огниво. Его и проси.

— А я тебя прошу. Тебе ведь огниво не нужно. Ну что глядишь, как Ленин на буржуазию? — эта фраза из репертуара дяди Юры заставила мальчика в изумлении распахнуть глаза. Язычки пламени в огромных чёрных зрачках стали обычными бликами от костра.

Что интересно, медальон справился с переводом.

— А Ленин — это кто? — спросил Галчонок.

— Человек такой был в моём мире.

— Хороший или плохой?

Кешка хмыкнул.

— Раньше считали, что хороший, а теперь многие думают наоборот. Всё зависит от точки зрения. Ты, я вижу, мастер уходить от ответа. Но какой смысл притворяться? Ты же себя выдал с головой — тогда, у ворот Вендера. Голубое пламя под проливным дождём! И после, по мелочи.

Кешка чувствовал — мальчик готов в любой момент сорваться с места, заодно устроив пожар на весь Олений лес.

— Так ты владеешь силой огня? — Скуловорот глядел на воришку, будто видел его в первый раз. — И не нашёл себе лучшего занятия, чем шарить по чужим карманам?

Ветка в руке загорелась сразу с двух концов.

Кешка с криком выронил её и ногой зашвырнул в костёр.

Галчонок засмеялся:

— А я сделаю так, чтоб у тебя в штанах пекло, так небось и не заметишь, куда кошель делся!

— Ну, я-то, помнится, заметил, — буркнул Кешка, дуя на обожжённую ладонь.

— Так это я поленился. Вот когда Блошка на ратуше масло пролил, а потом солому поджечь не мог, я ему пособил, такой пожар устроил, что о-го-го, отовсюду видать было! Что, не знали? А Выгу яйцом по башке — это тоже я! Безо всякого огня, между прочим.

Выгой звали прыщавого комедианта.

Скуловорот сокрушённо тряхнул косицами, сказал вполголоса — Кешке, будто Галчонка и не было рядом:

— Мал он ещё. В голове одни игрушки. Куда ж на такого в серьёзном деле полагаться?

— Ты прав, поджог храма ему доверять нельзя, — степенно кивнул Кешка, чуя, как растёт в груди кингана смех, громовой, рокочущий, будто камнепад. — Не справится.